Читаем Навола полностью

Я вздрогнул. Ярость была настоящей. Боль была настоящей. Это уже не было игрой на публику. Это была Челия во всей ее искренности. Она была невинным ребенком, а мы уничтожили ее мир. Ввергли в ужас, кровь и боль. И теперь она отомстит. Я попытался отыскать слова, чтобы убедить ее: ведь можно найти другой путь, сочинить какой-то хитрый план, свернуть с кошмарной дороги, которую она выбрала. Но Челия посмотрела на парла.

– Свобода моей семьи, – сказала она. – Ее возвращение в Наволу. Вот моя цена.

– Принято, – ответил парл.

– Принято, – эхом откликнулся калларино.

– Хорошо, – сказала Челия и обернулась ко мне.

Костяшки сжавшихся на кинжале пальцев побелели.

Она сделала шаг. Я попытался отодвинуться, но солдаты не дали.

– Держите его, – мрачно сказала она. – Прижмите к полу.

Они схватили меня за плечи и повалили на пол.

– Челия! Пожалуйста! Нет!!!

Я попытался вновь увидеть Челию, которую любил, чтобы вымолить у нее пощаду, но ее больше не было. Не было ни печали, ни сомнения; только глаза кровожадной фаты. Я брыкался, но она уселась мне на ноги и дернула мой пояс. Я взвыл от ужаса. Солдаты принялись свистеть и подбадривать ее.

– Ай! – рассмеялся парл. – Она настроена решительно, маленький господин!

Я сражался, выгибаясь и пытаясь освободиться, но солдаты держали меня железной хваткой. Челия дергала завязки моих брюк. От ужаса я обмочился.

– Смотрите! – рассмеялась Челия. – Маленький господин обгадился!

Все вокруг смеялись – Челия и солдаты, парл и калларино. Как она превратилась в такое чудовище? Новые стражники схватили меня за ноги. Челия толкала меня назад, оседлав мои ноги, а солдаты удерживали меня. Она ткнула кинжалом мне между ног, и я в панике задергался еще сильнее.

– Най! Челия! Пожалуйста!

Не знаю, почему я молил о пощаде, ведь в Челии не осталось милосердия. Она была одержима. Все вокруг смеялись и улюлюкали. Калларино смотрел широко раскрытыми глазами, прижав ладонь ко рту, либо потрясенный, либо обрадованный тем, что кто-то оказался способен на большую жестокость, чем он сам.

Холодная сталь коснулась моих яиц. Пробежала по члену. Маленькому, съежившемуся, мокрому от мочи.

– Одно яйцо или два? – игриво спросила Челия толпу. – Или весь его крошечный член целиком?

– Челия!

Она склонила голову.

– Да, милый Давико? Ты не хочешь лишаться члена? – Холодное лезвие прошлось по мошонке. – Не хочешь петь, как пташки катреданто? – Кинжал пощекотал обнаженный член, вновь коснулся яиц. – Ты вообще заметишь отсутствие яиц, Давико? Ты же понятия не имеешь, что с ними делать. Заметишь, что их не стало?

Все смеялись, а я в ужасе смотрел на нее. Я хотел сказать что-то, отыскать доводы, чтобы убедить ее не совершать эту дикость. Но слов не было, только придушенный, напуганный вой. Я одновременно был внутри своего тела и снаружи, смотрел, как Челия играет веселую роль, сперва позабавившись с моим пенисом, потом угрожая трахнуть меня в зад кинжалом. Она играла на публику, заставляя мужчин смеяться. Я лежал под ней, глядя, как она это делает, и одновременно взирая на происходящее с высоты.

Глаза Челии сузились с новой злобой.

– Знаете, – сказала она парлу, – даже без члена и яиц он все равно будет опасен.

Она провела ножом по моему животу, оставив красную полосу. Поднялась выше, к груди. Острие кинжала замерло во впадине моего горла.

– Вы уверены, что он нужен вам живым? – Это был небрежный вопрос, скучающее любопытство.

– Он может пригодиться.

Я сглотнул. Нож щекотал мне горло. Челия смотрела на меня, как на кусок мяса. Уж не всадит ли она кинжал в мое тело вопреки желаниям парла? Я больше не был для нее человеком, не был тем, кого она знала, тем, с кем спала. Тем, кого любила. В ее глазах не было никаких чувств ко мне. Они были мертвыми, как пещеры Скуро.

Все люди смотрели, затаив дыхание, завороженные представлением девушки, которой выпал шанс осуществить долгожданную месть. Нож Челии скользнул по моей щеке. Я попытался отстраниться.

– Держите ему голову.

Сильные руки стиснули мой череп. Челия нарисовала лезвием маленькие круги на моих щеках, затем в ее глазах блеснула новая идея. Она надавила. Я почувствовал боль от пореза. Челия провела ножом по моей щеке. Я вскрикнул, но ее это не остановило. Лезвие рассекло мою плоть.

– Сфаччито, – прошептала она.

– Нет.

– Ты принадлежишь мне, – сказала она.

– Умоляю!.. – прохныкал я.

– Умоляешь? Твоя семья сделала из меня рабыню. – Она провела ножом по другой щеке, оставив второй порез. – Вы превратили меня в сфаччиту.

– Мы сделали из тебя члена семьи, – прошептал я. – Пожалуйста. Я любил тебя.

Я чувствовал, как из ран сочится кровь.

– Вы владели мной, – ответила она. – А теперь я владею тобой. – И с неожиданной яростью нанесла порез, затем другой. – Ты мой! – Еще два пореза на моих щеках.

Хлынула горячая кровь. Я вскрикнул, а она сделала третий порез, обезумев от ярости, наотмашь. – Раб! – прошипела она. – Раб!

Казалось, ее ярость напугала даже наших захватчиков, но Челия еще не закончила. Выпрямившись, она повернулась к парлу и калларино.