Читаем Научи меня полностью

   - Я просто не хочу, чтобы ты делала что-то... - Ванька замялся, мучительно подбирая слова, - вопреки тому, чего ты хочешь.

   - Тогда прекрати забивать себе голову всякой чепухой, - я против воли улыбнулась, заметив растерянное выражение его лица. - Все нормально. И прекрати себя изводить. К тому же я тоже надеюсь когда-нибудь стать мамой. Я...в общем, я хочу поговорить с Митькой по поводу детей.

   Ванька стал еще более растерянным. Ну да, ему некомфортно вести такие разговоры с сестрой, но он первый начал.

   - Усыновить? - осторожно поинтересовался брат. - Или...что там еще?

   - Ну, усыновленного ребенка ни он, ни его семья не примут, к сожалению.

   - Ты уже разговаривала с ним, да?

   Я замялась и неопределенно пожала плечами, радуясь, что могу сделать вид, будто занята кормлением Кирилла. Да, я разговаривала с Митей. Точнее сказать, скандалила. Он был не то что не согласен, а вообще против всяких "чужих" детей. И подключил к нашему разговору еще и свою мать, которая формально вроде как и не вмешивалась, но взгляд, которым она нас одаривала, ясно давал понять ее позицию. Мите она словно говорила: "Видишь, я предупреждала тебя. С ней столько проблем. Если бы ты выбрал другую, то все было бы намного легче. Зачем тебе она сдалась"? А когда она смотрела на меня, то ее глаза были наполнены торжеством и уверенностью в себе. Зоя Павловна так и не смогла простить мне моего "непослушания", когда я не вняла ее словам и не ушла от Мити. И теперь она считала, что наш разрыв всего лишь вопрос времени. Не удивлюсь, если она за моей спиной подыскивала сыну идеальную невесту и будущую мать его детей.

   Я была согласна даже на суррогатное материнство. Я не скажу, что это было легко и просто для меня, но мне казалось, что для любимого человека можно сделать все, что угодно. Какая разница, что биологически матерью малыша будет другая женщина. Дело ведь не в крови и не родстве, а в том, как вы друг к другу относитесь. Любите ли вы друг друга. В конце концов, кровь всегда остается всего лишь кровью, и даже до невозможности родные друг другу люди причиняют друг другу невыносимую боль и страдания. Ненавидят друг друга. Кто сказал, что любить надо по родству? Семья - это не кровь и не запись в свидетельстве о рождении. Но Митя и его родные так не считали.

   - Ну, как сказать разговаривала... - я отвернулась, чтобы поправить малышу слюнявчик. - Так, затронула мельком эту тему. Тем более, Митька не то чтобы не согласен...

   - А что тогда? - брат нахмурился и потемнел лицом.

   - Просто нам еще рано думать о детях. Мы решили окончательно встать на ноги и устроиться. Чтобы ни от кого не зависеть.

   Я лгала, но благодаря моей лжи Ванька расслабился и перестал напоминать человека, способного встать и пойти избить Митьку до полусмерти.

   - Я с тобой посоветоваться хотел, пока Надьки нет, - сменил тему брат и забрал у меня пустую баночку.

   - Попробуй.

   - Я решил свое дело открыть.

   Я чуть ребенка не выронила. Господи, когда ж он успокоится.

   - Вань...

   - Ты меня еще не выслушала.

   - А что тут слушать? Ты и так дома практически не бываешь. Сына видишь редко, про жену я вообще молчу. Дома у вас постоянные скандалы. Универ ты забросил.

   - Ерунда, - только и отмахнулся он на мои слова. - Универ никуда не денется, тем более, я заочник.

   - Да хоть вечерник! Ты там вообще не появляешься. И скоро деньги уже не смогут все решать. Даже человеческому терпению есть предел, - я поставила племянника в манеж, где он сразу занялся игрушками, напрочь забывая обо мне. - Пойми ты, господи, всех денег не заработаешь. Ты сейчас нормально живешь. Чего тебе не хватает?

   - Нормально? - Ванька горько и устало усмехнулся уголком губ. - Ты называешь "это" нормальным? Маленькую тесную комнатушку, истеричку-жену, от которой меня уже воротит? Кать, я даже дома не могу отдохнуть. Остаться один. Черт, сестренка, я лучше в машине буду спать, чем здесь. Ты просто не представляешь, как мне иногда хочется свалить из этого дурдома.

   - Когда ты начнешь ценить то, что у тебя есть? - тихо и грустно спросила я. - Почему ты не ценишь то, что у тебя есть твой здоровый любимый ребенок, который всегда ждет тебя дома, а ты видишь его раз в месяц, потому что находишься в разъездах. Вань, ему через пару месяцев год будет. А что ты помнишь из его первого года? - Ванька вздрогнул и закрыл глаза, не говоря ни слова и не пытаясь оправдаться. Просто молчал, а я выплескивала все то, что копилось внутри меня слишком давно и слишком долго. - Ты помнишь его первый зубик? Или то, когда он начал ползать? Комнатушка тесная? А ты вспомни, сколько ты убил на нее времени и сил. И как радовался. Господи, Вань, почему ты не ценишь то, что у тебя уже есть?

   - Может быть, потому что я не хочу, чтобы мои дети жили так же, как я? Может быть, я хочу, чтобы их жизнь сложилась по-другому? Лучше?

   - Тогда не лишай, по крайней мере, своего ребенка отца. Тогда, возможно, его жизнь сложится по-другому, не как у нас с тобой, - сказала я и нагнулась, чтобы на прощание поцеловать Кирилла. - Подумай над моими словами, Вань. А я поеду.