Читаем Наследие войны полностью

Герхард и Шафран вернулись домой через неделю. Через несколько дней израильтяне официально объявили о поимке бывшего генерала СС графа Конрада фон Меербаха, которого обвинили в преступлениях против человечности и убийстве его жены. Министр, предоставивший эту информацию парламенту Израиля, Кнессету, сообщил, что обвинение представит подробные документальные доказательства, которые установят выдающуюся роль, которую обвиняемый играл в планировании, строительстве и управлении нацистскими лагерями смерти, а также личное удовольствие, которое он получал от пыток отдельных жертв. Тем не менее, добавил он, обвиняемый получит такой скрупулезный, непредвзятый суд, в котором он отказал своим собственным жертвам, и, конечно же, ему будет позволено выступить в свою защиту.

В том же заявлении выражалась глубокая благодарность правительства за помощь, оказанную братом обвиняемого Герхардом Меербахом, который будет давать свои собственные показания для обвинения. Герр Меербах, сказал министр, рисковал своей жизнью, чтобы помочь еврейской семье бежать из нацистской Германии. Ему должно было быть присвоено официальное звание "Праведника среди народов" и внесено в список почетных гостей недавно открытого в Израиле мемориала Яд ва-шем в память об убитых шести миллионах.

История о злом брате и добром, история столь же древняя, как Каин и Авель, вызвала воображение мировых средств массовой информации. То, что Герхарда хвалили за его человечность, даже когда Конрад томился в тюремной камере, рассматривалось как символ возможности искупления и добра, даже посреди невыразимого зла.

Герхард счел это внимание совершенно незаслуженным и удалился в Лусиму, счастливо спрятавшись в королевстве Кортни, без телефона, который связывал бы Креста-лодж с внешним миром.

Он, Шафран и дети жили в частном раю. Но даже там война вторглась с глубокий грохотом, который эхом разнесся по саванне и по склонам холмов, когда над головой пролетели четырехмоторные бомбардировщики "Линкольн" Королевских ВВС, и отдаленный звук рукотворного грома, когда их бомбы дождем обрушились на позиции Мау-Мау в лесистых холмах Абердарского хребта.

- Ненавижу это! - сказала однажды Шафран Герхарду, когда они стояли бок о бок, он обнимал ее за плечи, она обнимала его за талию, наблюдая, как полдюжины бомбардировщиков пролетают над Лусимой, их силуэты чернеют на фоне солнца, как гротескные хищные птицы. - Только подумай, сколько денег стоят эти рейды. На днях отец рассказывал мне, что правительство в настоящее время тратит десять тысяч фунтов на каждого убитого террориста.

- Почему бы им просто не потратить деньги на кикуйю? - спросил Герхард. - Это был бы более дешевый способ завоевать их расположение, и к тому же более эффективный.

- Вместо этого мы отправляем десятки тысяч кикуйю в лагеря для задержанных. Я имею в виду, действительно, какого черта мы делаем, запирая людей, потому что они принадлежат к определенному племени?

- Ах, да ... Я знаю об этом.

- Вот именно! И это сводит меня с ума. Мы вели войну, чтобы избавить мир от тирании, а теперь посмотрите на нас. А вы видели эту историю в "Стандард" сегодня утром? Судя по всему, Дом правительства собирается объявить о новой инициативе по борьбе с преступностью. Отныне не обязательно иметь надлежащую подписанную, письменную запись признания обвиняемого. Если полицейский даст показания о том, что он признался, этого достаточно. Но дело не только в этом. Мы подвергаем цензуре африканские газеты, запрещаем коренному населению ездить по ночам, наказываем целые деревни за то, что один человек был обвинен в преступлении. Что это тебе напоминает?

Герхарду не нужно было отвечать на этот вопрос.

- Я не могу видеть, как это делает моя страна, от моего имени, - сказала Шафран, и в ее голосе было больше печали, чем гнева. - Я не выношу лагерей. Мысль о том, что мы, возможно, создадим больше Дахау, больше Заксенхаузенов ...

- Это невыразимо. Но что ты собираешься с этим делать?

- ‘Я не знаю.

- Потому что ты знаешь, каков будет ответ, если ты пойдешь в Дом правительства и начнешь спорить с губернатором и его штабом ...

- Кроме “Успокойся, глупая, истеричная женщина”?

- Они скажут, что не они это начали. Они скажут - “Мау – Мау создали чрезвычайную ситуацию, и мы пытаемся с ней справиться”. Если вы хотите провести эффективный протест, вам нужны факты - и союзник в штабе губернатора поможет.’

- Друг при дворе ...

- Вот именно.

- Я думаю, мой папа может кого-то знать ... Он упомянул молодого человека, с которым познакомился на каком-то матче по крикету, куда они с Гарриет ходили. Я разыщу его. А тем временем я пообещала Вангари навестить ее в клинике. Она хочет показать мне доказательства того, чем занимались наши люди в центрах досмотра. Самое время выполнить это обещание.

- Хорошая идея. Обязательно скажи ей, что я думаю о ней и о ее потере. Я знаю, что мы оба писали, но это все еще нужно сказать.

- Разумеется.

- Тебя подвезти в самолете?