Читаем Наше полностью

Вновь блеснув своим взглядом на Петра, начала говорить:

– А почему все так переживают за Семёна? – продолжала она с какой-то задиристостью в голосе. – Кто-то из компании вообще предположил, что из-за беременности свадьба. Но это не так! Я успела пообщаться с Ангелиной, и она сказала, что только из-за их чувств друг к другу, – спокойным и уверенным голосом говорила черноглазая девушка.

– Может, любовь у них и настоящая. Я даже в это верю, – потягивая коктейль, отвечал Пётр. – Только делу это особо не помогает. Они и раньше, точнее, уже давно друг друга любят. Но причина в Валерии Даниловиче, Отце Ангелины. Он человек, мягко скажем, суровых взглядов. Его в Регионе все боятся. А если не боятся, то, как минимум, опасаются, – закончил Пётр и поймал себя на мысли, что всё больше всматривается в эту девушку. – Мы не знакомы. И раньше тебя не видел, – уточняюще сказал он. – Я Пётр, – сказал, протянув руку, чтобы посмотреть, как она отреагирует.

– Меня зовут Алина, – неспеша, по-кошачьи, тоже протянула руку с красивым, но скромным и аккуратным маникюром. На удивление Петра, так крепко пожала руку. – Не виделись раньше, потому что меня не было дома 8 лет. Я жила в Столице, – ровным и уверенным голосом отвечала она.

– И как же так вышло? – уточнил Пётр, катая лёд в бокале.

– Сперва уехала учиться в столичный университет. А после окончания проработала ещё 3 года там же. Но сейчас нужна семье, вот и вернулась. А какая у тебя история? – спросила Алина, снова переведя сверкающий взгляд на Петра.

– В чем-то схожая с твоей, – задумался Пётр. – Закончил университет в Столице. Потом набрался опыта, работая с умными людьми и уже после приехал реализовываться здесь, в нашем городе В. Разница лишь в том, что моё возвращение было спланировано изначально.

Не обращая внимания на шумные разговоры компании, они всё продолжали, как будто находились в пузыре, ограждающем их от всех остальных.

– И как тебе наш чудный город после 8 лет? Успела осмотреться? – спросив это, Пётр посмотрел на свой коктейль, в котором уже успел растаять лёд. Не стал допивать, показал стоящему вдалеке официанту на повтор заказа.

– За исключением новых заведений, всё, как и раньше. Вроде бы ничего не испортили прежнего, уже хорошо, – в её словах почувствовалась искренность. Но вдруг снова бесы заблистали в её глазах.

– Пётр! – произнесла она резко и с игривой интонацией. – Ты так ничего и не объяснил про ситуацию Семёна, Ангелины и её родителей!

– За обоих родителей не скажу, а вот Отец Ангелины всегда был против Семён. Человек он… своеобразный. Очень состоятельный и настолько же влиятельный в нашем Регионе. В прошлом был замечен в судебных делах об организованной преступности и т.д. Но оправдан по разным причинам. И даже если всё это опустить, то всё равно останется человек исключительно сурового нрава и несгибаемых убеждений. Ну и с высоты своего положения таких как Семён и конкретно его он считает за крестьян кривозубых.

Алина снова не сдержала тихий, но резкий смешок:

– Ты рассуждаешь как про 19 век.

– Да, ты права, – Пётр усмехнулся и задумался. – Столько времени прошло, а с ним и событий, но пропасть между такими людьми всё такая же, как и прежде. Ведь время – это просто количество секунд, минут и лет. А та самая пропасть, она как живое существо, с которым ничего не случилось. Если только, наоборот, не окрепло и не разрослось.

Они оба почувствовали, что как будто кроме них и нет никого в заведении, в каком-то ступоре смотря друг на друга. Их неловкость прервал весёлый и нетрезвый голос Дмитрия.

– Пётр! – кричал он, почти через весь стол. – Кажется, ты проиграл ваш спор!

– Какой еще спор? – придя в себя, спросил Пётр.

– Ну как какой? Ваш с Романом, разумеется, – с детским восторгом прокричал Дмитрий. – Их новостная лента набрала миллион подписчиков!

– Роман! – тут же обратился Пётр. – Я поздравляю вас с Оксаной. Это действительно выдающийся результат, горжусь, что у меня есть такие друзья.

– Но про сам спор не забудь! – с ещё большей шалостью и предвкушением выкрикивал нетрезвый Дмитрий, которого незаметно одёргивала спутница.

– Спасибо, Пётр. Последние два года были действительно напряжённые и, в интересном смысле, трудные, – сказал Роман как всегда вальяжной, но хорошо поставленной и приятной манерой речи.

Не каждый решится писать честные новости, да ещё и не в Столице, – подметил Пётр. – И это сыграло вам на руку. Как я понимаю, вы привлекли слишком много внимания из других Регионов и даже из Столицы, так что теперь вас просто боятся трогать, – заключил Пётр, подойдя и пожал руки Оксане и Роману в знак их победы.

– Так вы и есть создатели портала Свет?! – удивлённо спросила Алина у Оксаны. – Я слышала о вас от многих знакомых в Столице.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное