Читаем Наш Современник, 2005 № 01 полностью

В любом случае Советский Союз был одним из двух полюсов мира XX века. Это непреложный факт, а не некое недоразумение, как пытаются сейчас доказать наши и зарубежные противники советского строя. Мировой державой не становятся (и не перестают быть) по недоразумению. Для этого нужны соответствующие объективные предпосылки, вернее, комплекс их. Известный американский политолог и государственный деятель Збигнев Бжезинский называет в их числе силовую, экономическую, научно-техническую и культурно-информационную компоненты, должное сочетание которых и позволяет государству занять ведущее место в мире. С этим можно согласиться с оговоркой, что удельный вес каждой из вышеназванных компонент в политике государства индивидуален и зависит от многих обстоятельств, прежде всего исторического порядка. Очевидно, однако, что каждая из четырех компонент должна быть достаточно весомой и что наличие только одной из них великой державой никого не делает.

В этом плане известное высказывание бывшего канцлера ФРГ Г. Шмидта, будто Советский Союз был на самом деле «Буркина-Фасо, но только с ракетами», безусловно, является не более чем политическим вывертом. Буркина-Фасо и в гипотетическом случае обретения ею ракетно-ядерного оружия не могла бы обратиться в мировую державу. Точно так же, как ФРГ, по признанию немецких политиков того времени, являясь «экономическим гигантом, продолжала оставаться политическим карликом».

Положение, кстати, это не сильно изменилось и после воссоединения Германии и развала Советского Союза.

Рассмотрим, однако, международное положение Советского Союза накануне перестройки соответственно тем элементам, которые обуславливали его роль как великой державы.

Создание советского ядерного оружия обратило в миф американскую идею неуязвимости «крепости Америки». Весьма показательна в этом плане трансформация стратегического планирования США за послевоенные годы. Если в августе 1948 года Совет национальной безопасности США в директиве 20/1 «Цель в отношении России» ставил задачей «войну и свержение советской власти», превращение СССР в «лунный ландшафт» в результате атомных бомбардировок, то по мере развития и укрепления советского ракетно-ядерного потенциала тон наших заокеанских соперников быстро менялся. От намерения уничтожить Советский Союз они пришли к намерению «сдерживать и отбрасывать» его, затем выдвинули доктрину «гибкого реагирования», преследовавшую цель подставить под наш ответный удар своих союзников, потом придумали так называемую концепцию «обороны на передовых рубежах», а проще говоря, бились над решением неразрешимой задачи: найти такой способ применения оружия массового поражения против СССР, который не привел бы к ответному адекватному удару по территории США. Как показывают рассекреченные сейчас документы, США считали «неприемлемым для себя ущербом» взрыв даже единичных ядерных боезарядов на своей территории, не говоря уже о ведении полномасштабной ядерной войны с СССР со всеми вытекающими из этого последствиями для самой Америки. От угроз стереть с лица земли СССР и советскую власть Вашингтон в 70-е годы перешел к переговорам сначала об ограничении, а затем и о сокращении стратегических вооружений, в ходе которых был вынужден, хоть и с оговорками и многими хитростями, признать ядерный паритет и зафиксировать его в договорном плане.

Окружив в первые послевоенные годы Советский Союз сетью своих баз и срочно сколоченных союзов в Европе и Азии, американцы тем не менее не смогли создать перевеса сил на соответствующих театрах военных действий по обычным вооружениям. Это вынудило Вашингтон добиваться начала Венских переговоров с Советским Союзом, в ходе которых ставился вопрос уже о взаимном сбалансированном сокращении войск и вооружений в Европе.

Аналогичная картина наблюдалась почти по всем другим аспектам военного противостояния двух сверхдержав, будь то ядерные испытания, нераспространение ядерного оружия, запрещение химического и биологического оружия и т. д. Неоднократно предпринимавшиеся в ходе переговорного процесса со стороны США попытки нарушить сложившийся баланс сил, вырваться вперед, создать стратегически значимый перевес сил и продиктовать Советскому Союзу свою политическую волю заканчивались ничем. Советский Союз доказывал всякий раз, что в состоянии принять брошенный ему вызов и адекватно ответить на него. На это не было способно ни одно другое государство в мире XX века. Только Советский Союз в силовом плане мог говорить с другой супердержавой на равных. И делал это!