19 июня, среда. Появилось новое слово — «скинхеды». На них сейчас принято валить всё. Тут я перешел к погрому на Манежной площади, который меня по-настоящему взволновал. Это знаковое явление для России, так же как 11 сентября — знаковое явление для мира. Первым о скинхедах и о национализме заговорил насмерть перепуганный комментатор Евгений Ревенко. Никаких скинхедов на Манеже не было, а были просто обездоленные ребята, которых лишили высшего образования, нормальных знаний (хотя, может быть, и из-под палки), пионерлагерей, надежд. Им пока не нужно медицинское обслуживание и здравоохранение, но вот мамкам и бабушкам оно нужно, и молодые люди обнаружили, что у мамок его тоже нет. А дали им — дешевое пиво и возможность посмотреть большой телевизор. Если бы «панасоники» и «самсунги» у них были дома, они, может быть, и не поехали бы из своих Чертанова, Митина или Домодедова. На Манеже — явление социального протеста. Именно это и показывал наш телевизор. Теперь можно ждать всего чего угодно.

Пo телевизору передавали, что на заместителя московского мэра, на очень бедного Орджоникидзе, который курирует игорный бизнес и туризм и имеет в центре города особняк, опять «наехали», как и два года тому назад. Его спасли бронированные стекла БМВ. Богатый человек всегда едет на дорогой машине. Сочувствие у меня только к шоферу и охраннику, которые пострадали. Сам вице-мэр остался цел. Это ваши, ребятки, правила игры, кому вы и что обещали, чего не выполнили, где взяли и чего не отдали? Как скучна жизнь! Ради денег и ради того, чтобы в подвале особняка иметь биллиардный зал и бассейн, — ездить с бронированными стеклами?..

22 июня, пятница. В тот же день вечером — восьмидесятилетие Сергея Васильевича Викулова в Ленинке. Абсолютно честно собранный зал. Это люди пришли послушать именно Викулова и никого другого. Такому залу и такой судьбе можно позавидовать. «Наш современник» в сегодняшнем виде — это в первую очередь его работа. Жизнь и развитие послевоенной литературы подтолкнули, создали тенденцию, а Викулов стал ее воплотителем. Ведет вечер Станислав Куняев. В рассуждениях и самого именинника, и таких патриархов, как Мих. Алексеев, много привычных слов, символизирующих неприятие режима и курса. Но так уже не говорят, время пошло другое. Иногда мне кажется, что уже не следует так упорно говорить о цензуре и тех гонениях «от ЦК КПСС», которым вроде бы сейчас все работавшие в идеологии подвергались. И следует ли говорить о себе, что вот я впервые написал о голоде 1933 года. Это, наверное, правильно и справедливо, но у литературы другие престижи. Через какое-то количество лет история все равно, держит ее ЦК КПСС за хвост или нет, берет свое. В своем выступлении, а я говорил одним из первых, я отметил, что при всех своих недостатках ЦК КПСС хорошо знал свои кадры, сообразил и сумел вытащить еще молодого сорокалетнего Викулова из провинциальной Вологды в Москву и назначить главным редактором. Но я в основном говорил о Викулове как о человеке, создавшем направление. Много всего в наше время издавалось, но мои главные литературные впечатления связаны все же с текстами «Нашего современника» — «Красное вино победы», «Живи и помни», «Прощание с Матерой», «В ту же землю», «Царь-рыба», работы Кожинова и самого Куняева. Это немало для журнала.

(Окончание следует)

Очерк и публицистика

Юлий Квицинский

Внешняя политика СССР в годы перестройки

Перед началом перестройки Советский Союз был одной из двух супердержав, определявших обстановку и ход событий в мире. Такая международная роль СССР не может рассматриваться как некий случайный эпизод в развитии нашей страны. Она была итогом многолетних усилий советского народа, результатом его победы в Великой Отечественной войне, успешной индустриализации, культурной революции и беспрецедентного взлета развития науки и техники.

Закономерным следствием этого был авторитет Советского Союза на международной арене. За ним шло 30 % населения планеты — союзники, сочувствующие, попутчики. Мотивы ориентации на СССР были разные. Руководство одних стран верило в будущее социалистической модели общества, возникшей в нашей стране, готово было ее применить у себя на практике, а в случае необходимости и защищать вместе с нами с оружием в руках. Других привлекала возможность воспользоваться экономической, научно-технической и военной помощью СССР в борьбе за достижение целей своей национальной политики, которые вступали в противоречие с интересами США и их союзников. Третьи просто использовали разногласия между СССР и США, чтобы, прислоняясь то к одному, то к другому гиганту, проводить независимый курс.