Читаем Наш Современник, 2003 № 06 полностью

— политическое и экономическое объединение Западного полушария — Северной и Южной Америки — под эгидой США (начало этому процессу положил “саммит двух Америк” в апреле 1998 г.);

— концепция “нового изоляционизма” США: гегемон должен прежде всего заботиться о сохранении своих ресурсов и энергии, поскольку все империи прошлого погибли от “перенапряжения сил”;

— создание внутри западной цивилизации более сплоченной “коалиции англо­саксов” — тесного круга подлинных союзников, которые разделяют американские ценности (Великобритания, Канада, Австралия, Новая Зелан­дия, Ирландия, островные страны Карибского и Тихоокеанского бассей­нов). Основной принцип коалиции: единый язык — единые ценности — единое прост­ранство*;

— усиление оборонной мощи: создание “оборонительного щита над Амери­кой” — ПРО стратегического масштаба, которая могла бы “закрыть” не только США, но и всю Западную Европу, Персидский залив и Восточную Азию.

Очевидно, что все перечисленные выше модели не оригинальны, были исполь­зо­ваны в прошлом разными “империалистами” — от римских цезарей до Бисмарка и Гитлера, но нигде и никогда не привели к подлинному укреп­лению и процветанию империй. И что самое главное, все эти стратегии оставляли без изменений разрушительное действие трех дестабилизирующих факторов, подрывающих основы американского имперского могущества — расслабляющий климат популистской демократии, всеобщее стремление к удовольствиям и гедонистической расслабленности и убежденность в отсутствии реальных внешних врагов у США.

И тогда геополитики обратили внимание на то, что, по данным институтов по изучению общественного мнения, американцы воспринимают внешние угрозы следующим образом:

— международный терроризм — 80%;

— применение химического и биологического оружия — 75%;

— возникновение новых ядерных держав — 73 %;

— эпидемии — 71%;

— превращение Китая в мировую державу — 57%;

— поток иммигрантов в США — 55%;

— конкуренция Японии — 45%;

— исламский фундаментализм — 38%;

— военная мощь России — 35%**.

Хочется подчеркнуть, что приведенные выше данные относятся к весне 1999 г. (сегодня угрозу международного терроризма как первую по значимости называют уже свыше 90% американцев: заработала пропагандистская ма­шина, и результаты не заставили себя ждать). Так была “найдена” и актуали­зи­рована в общественном сознании с помощью СМИ реальная угроза извне, которая могла бы стать основой для достижения американцами национального консенсуса по международным проблемам. Терроризм оказался также силой, способной стать реальным противоядием от гедонистической расслабленности и мобилизовать нацию, без лишнего шума переведя управление страной на режим военного или, точнее, предвоенного времени.

11 сентября 2001 года — день, о котором сегодня помнят все или почти все в мире. Оставим на суд историков вопрос о том, кто в действительности произвел эти теракты 11 сентября. Гораздо существеннее для понимания новой геополитической картины мира тот факт, что именно в этот день Вашингтон начал глобальную информационную операцию по борьбе с между­народным терроризмом, которая стала важнейшей частью его новой геопо­литической стратегии — стратегии “управляемого хаоса”, с помощью которой сегодня происходит новый геополитический передел мира.

Успех этой стратегии очевиден. Под риторику о необходимости укрепления национальной безопасности перед угрозой терроризма США мягко, без особого скандала вышли из американо-российского Договора по противо­ракетной обороне (ПРО), объясняя это тем, что нужны новые нетрадиционные средства защиты нации и ракеты здесь уже не помогут. Началась ускоренная модернизация американских вооруженных сил, на которую были отпущены значительные средства. Специалисты по “связям с общественностью” так обработали общественное мнение, что некоторого ограничения гражданских свобод и усиления полицейского контроля никто даже не почувствовал — наоборот, все приветствовали идею внутренней мобилизации нации.

Но подлинный успех новая информационная стратегия принесла  Вашингтону во время военной операции в Афганистане. Если операция в Югославии не нашла поддержки международного общественного мнения и военные акции американцев осуждались даже в стане союзников, то военные действия в Афганистане получили всеобщее одобрение. (Впрочем, агрессия против Ирака снова — и весьма существенно! — подпортила имидж Америки.)