Читаем Наш Современник, 2002 № 09 полностью

Здесь следует сказать, что народные волнения происходили и в 60-х годах, причем тогда под прямыми лозунгами о присоединении Абхазии (NB! Введенной в состав Грузии в 1931 году с понижением статуса от союзной республики до автономии) к РСФСР, а именно к Краснодарскому краю — пусть с еще большим понижением статуса, но только бы выйти из-под “опеки” Грузии.

Большинство жителей Абхазии статью, конечно, не читали. Более того, говорили, что власти изъяли из местных библиотек номер журнала, где она была опубликована. Пересказывали статью в доступной рассказ­чику форме. Когда я уезжала из Абхазии, друзья просили меня разыскать номер журнала и выслать им. Номеров журнала в продаже больше не было, пришлось в “Ленинке” делать очень редкую по тем временам операцию ксерокопирования и передавать “прокламации” в Абхазию через проводников поезда.

Теперь, из нашего далека, мы определили бы события 1977—1978 годов как отстаивание абхазами своей национальной самобытности. Впрочем, подобные напряжения, как я уже говорила, случались и ранее. Вспышки происходили периодически, “на молодую кровь” — как только подрастало еще не митинговавшее поколение. Но в СССР — тогда только митин­го­вали, а вслед за гибелью державы грузино-абхазский конфликт унес жизни более 20 тысяч человек, оставив опустошенной половину Абхазии.

В том давнем 1977 году речь шла о статье Вадима Кожинова “Современная жизнь традиций. Размышления об абхазской литературе”, напечатанной в 4-м номере журнала “Дружба народов”. Это блиста­тель­ный, ослепительный портрет народа в историко-литературном воплощении. Статья по насыщенности фактами, идеями, оценками соизмерима с монографией, и она не утратила своей ценности четверть века спустя. Но даже не это ее главное достоинство. Поражает удиви­тельное проникновение в то, что составляет основу национального характера абхазов, их неповторимый облик. Кожинов открыл абхазам их самих, увидев проницательными и любящими глазами то, что сами они, впитав с молоком матери, не сознавали во всей глубине и объеме. Перечитав теперь статью заново, я поймала себя на том, что думала и писала об Абхазии словами Кожинова, что это он открыл мне Абхазию, абхазов, их удивительную способность к самоиронии, сплав “предельной сдержанности и полной открытости”, нравственную основу с ее самобытным и глубоким понятием о чести “аламыс”, словом, то, что называется одним словом “апсуара” — “абхазскость”.