Читаем Наравне? (СИ) полностью

Наконец завидев нечто, напоминающее табличку «Для университета…» и дальше едва разборчиво, я ускорила шаг, поправила выданный именной бейдж, идентифицирующий меня как посла доброй воли и несчастного выигрыша, и произнесла:

— Здравствуйте, вы от Рубисского музея? Я Виктория Имрэ, преподаватель Стэллиского университета, рада встрече с вами…

***

Путь до точки назначения прошел пусть в несколько неловком, но обмене информацией, потому что парень, приехавший встречать меня, явно не имел обширной практики в английском, а мне с трудом приходилось угадывать смысл за тяжелым акцентом его родного наречия. Пока мы ехали по пустыне, в основном говорил он, рассказывая, как к ним недавно приехали туристы, тоже из Стэллиса, активно помогая волонтерской деятельностью и участвуя в раскопках, и, судя по всему, чтобы поделиться всеми впечатлениями, пришлось бы проехать тот же маршрут еще раза два. И все ведь началось просто с того, как я сказала, как хорошо ехать с работающим кондиционером и разбирающимся гидом — в тот момент он и вспомнил, как их последние гости чересчур доверились навигатору, который, как после оказалось, вел их по кругу. И завертелось… но это было даже к лучшему. Между необходимостью слушать, прорываясь сквозь толщу неприспособленных к английскому звуков, и говорить, волоча язык в температуры, несовместимые с жизнью, я всегда выберу первое, закаленная студенческой практикой и опытом, тянувшимся еще с Будапешта.

Возможно, мне бы стоило навострить уши еще тогда на подобную случайность, но я благополучно отказалась от этого, балдея под спасительными потоками прохладного воздуха.

С температурами, превышающими отметку в тридцать градусов Цельсия, у меня всегда были напряженные отношения, особенно когда выяснилось, что именно мое везучее поколение застало аномально разгорячившийся климат родного города. Нелюбви к жаркой погоде также способствовали родители, не признававшие кондиционеры как явление и включавшие дома исключительно старенький барахлящий вентилятор на общую комнату. Летом можно было выжить только ночью и с открытыми окнами, а на улицу выходить исключительно при крайней необходимости, хотя с переездом и стало немного проще, так как перепады температуры были меньше, а лето — прохладнее, лишь изредка забираясь выше терпимого. И пусть этот опыт также закалял, но при возможности я предпочитала не использовать подобный скилл, ограничиваясь комфортными показателями погодных условий.

Кстати, если вспомнить, как-то родственники упоминали, что у меня и аллергия на солнце была в детстве…

— О, а вот и наш музей! — прервал мои размышления Юджин, если я правильно запомнила, и указал на алеющую точку на горизонте. Ух ты, а из нее неплохой ориентир, оказывается, видимость прямо на десятку. — Еще минут десять, и мы будем на месте.

— Десять минут? — удивилась я, еще раз оценивая расстояние. Странно, больше похоже на пять…

— Если не пятнадцать, — усмехнулся тот в ответ.

На секунду возникла перед глазами картина, где все пройденное расстояние преодолевалось бы мною пешком.

— Как хорошо, что мы на машине, — повторилась с твердой убежденностью я, и парень слева заливисто рассмеялся.

***

— Так вы прибыли как представитель филологической кафедры? — переспросил мужчина, на попечении которого меня и оставили, когда все формальности были улажены, куратор музея — добродушный дедушка, действительно любящий свое дело, — выделил на проживание одну из подсобных комнат для персонала, а меня познакомили с профессором Урсо — тем, ради кого я сюда приехала «для обмена опытом и передачи впоследствии университету ценных материалов». — По правде говоря, я скорее ожидал кого-то из историков, готовился даже пару тематических лекций дать…

— Это долгая история, — усмехнулась я про себя, вспоминая, как буквально седела на глазах коллег, когда меня посвящали в подробности. — Если я правильно помню, то представители исторического факультета действительно чуть не передрались за право приехать сюда, но в итоге наша глава настояла на том, что мы предоставляем курс по языку Хаймита, ведем факультатив истории его создания, а в конце задавила банальным престижем. А, — сообразив, перед кем выдаю такую информацию, я осеклась, тут же извиняясь. Чертова жара, совсем мозги поплавила: — простите, пожалуйста, я…

— Не нужно таких формальностей, — фыркнул тот, явно веселясь с моей реакции. Ну, да, признаю, я тот еще клоун, за последнее время — еще и почти профессиональный. — Виктория, верно? Тогда, раз уж вы явно не входите в мою сферу научного интереса, как насчет того, чтобы в эти несколько дней помочь мне с некоторыми общими поручениями? Заодно ознакомитесь поближе с бытом и повседневной культурой, а я сделаю вам скидку за приложенные усилия, не став третировать специфичным материалом. Хотя, признаю, что с удовольствием бы поделился содержанием и особенностями попавшего ко мне дневника…