Читаем Наравне? (СИ) полностью

Через пару дней, находясь в кабинете Вина и с нарастающим ужасом глядя на записанную тогда кем-то с задних рядов речь, я постепенно чувствовала, как краска сходит с лица, волосы встают дыбом, а лексикон сжимается до нецензурной мешанины китайского, английского и почти забытого венгерского. В отличие от расслабленного и несколько самоуверенного образа на экране, нынешний ощущался как нечто забитое и готовое свалить, несмотря на никакую физическую подготовку, в любой момент.

Тоже мне, возомнила себя великим профессором психологии любовных отношений!

— Эт-то… — а японские восклицания откуда-то взялись?! — Ты хочешь сказать, что это…

— Я решил поставить небольшой психологический эксперимент, — сказал он, явно наслаждаясь оказываемым эффектом слов — после этого я чувствовала, как инфаркт в неполные двадцать шесть становится все более реальной вещью. — Попросил студентов на выбор опросить несколько преподавателей, чтобы увидеть, как они отреагируют на вопрос или что ответят в качестве собственного понимания любви, — мне конец. Точно конец. И все еще играющая запись на том самом моменте, где я критиковала его точку зрения, только становится очередным доказательством. — И, по правде говоря, я не ожидал, что среди остальных записей встречу и твою реакцию.

Точно, еще грешок за непочтительное обращение к Зигисмунду Шломо Фрейду. Уже можно идти заказывать на себя церемонию отпевания?

— … но, я бы сказал, что оказался приятно удивлен твоей аргументацией, особенно для человека, чей профиль вовсе не психоанализ… — … и вообще, кладбище не лучший вариант, выгоднее брать кремацию… а?

Как только мозг обработал обращенную к нему информацию и повисшую между нами тактичную паузу, я резко подняла взгляд на Вина, глядя прямо в глаза и от испуга забывая про боязнь удерживать долгий зрительный контакт.

Он не разозлился?

— Ты хорошо обосновала свое мнение и смогла подать информацию так, чтобы заставить меня задуматься над собственным восприятием концепта любви, — он точно не юлил, говорил честно, и… это что, гордость в его глазах? — и я согласен, что принятие является действительно важной частью отношений. Отличная работа.

Ха…

Нет, не так.

Ха-а-а-а-а-а-а?

— Серьезно?! — на эмоциях воскликнула я, не веря в услышанное. Возможно, он действительно принял мои слова к сведенью, но изменить свою точку зрения?

— Я абсолютно серьезен, Виктория. Но с одной поправкой — принятие, скорее, должно быть промежуточной стадией, переходя для человека в мотивацию стать лучше и расти над собой. Таким образом, мы оба в чем-то правы, отвечая за разные этапы одного и того же.

Где-то в этих словах я чувствовала подсознательно подвох — что-то в его утверждении не желало сходиться, но я решила просто отставить эту мысль, сосредоточившись на приятном осознании собственной правоты, подтвержденной им. В конце концов, в Вине Рихтере было столько противоречий и нестыковок, что для его понимания требовался не год и не два сосуществования, а гораздо больше — я тому живой пример, не сумевший до конца составить его образ без определенных деталей, которые он вряд ли бы захотел открывать мне. В конце концов, Посредник я или нет — кому, как не мне, смириться с положением дел и просто принимать его таким, какой он есть, со всеми огрехами образа, проглядывающими искрами неизвестного или подслушанными обрывками, которые могли перевернуть все с ног на голову?

А со всеми возникающими проблемами будем уже разбираться исключительно по факту происходящего между нами.

========== … спровоцированных тяжелыми причинами ==========

Комментарий к … спровоцированных тяжелыми причинами

Текущий таймлайн: начало ноября 2030-го года

— Zenme le? — не успев переключиться с китайского после трех пар подряд, я вслух произнесла вопрос не на том языке, котором планировала, из-за чего подошедший студент — явно не с моей группы — заметно растерялся.

— Простите… вы обронили это рядом с аудиторией, — теряя решительность на глазах, он протянул мне один из брелков, который должен был быть на одном из замков рюкзака, а не в его руках.

Я сощурилась, размышляя кое над чем.

— Большое спасибо — можешь идти, — получив отмашку, паренек быстро передал мне заветную вещь в руки и практически сбежал, пока я оставалась на месте, изучая взглядом вернувшуюся вещицу.

Которая должна была быть едва ли не намертво привязанная к своему месту, ведомая моей паранойей на то, что я могу вот так вот однажды упустить любимую вещь.