Читаем Наравне? (СИ) полностью

— На самом деле, у меня было вообще ноль опыта в нормальном общении, и социализироваться я начала только с вами и только по причине, что нормально преподавать без контакта с аудиторией просто нереально, — выслушав смешки от студентов, я сама едва сдержалась от ироничного смеха, ограничившись улыбкой, — но зато читала много всякого, литературного и не очень, из чего сделала несколько собственных выводов касаемо отношений, любви и прочего. Для начала поинтересуюсь: у кого есть догадки?

Наверняка ведь были — психологи будущие, как-никак, может, еще и продиагностируют бесплатно.

— Что любовь может быть даже в боли? — весело поинтересовалась девушка, которая была образцовой старостой: всегда активная, сидит на первых рядах и чаще всех выводит на общение. В любой другой день я бы только умилительно-понимающе посмотрела, вспоминая, как сама за таким наблюдала со зрительских мест, но высказанная фраза заставила меня скривиться:

— Боже упаси. Побереги нас всех Господь от стокгольмского синдрома и иже с ним, потому что когда человек ловит кайф от боли, это не романтично — это жутко. Следующий.

— Что к любви приходят постепенно? — решил взять слово не менее активный во время дискуссий паренек — его бы болтливость, да в нужные тона во время практики…

— Частично. Я не исключаю, что у некоторых чувства могут набирать особенно быстрый темп, но тут нужно смотреть еще по ситуации или предыстории влюбленных. Но если в стандартной ситуации — да, все приходит не сразу. Еще варианты?

Нерешительно заговорила девушка, предпочитающая отмалчиваться: ей бы, наоборот, стеснительность подальше, гордости за свои навыки побольше, и вперед, покорять рейтинги в группе, а не висеть в середине списка.

— Что любовь может иметь разные формы?

Я посмотрела на нее с одобрением, и она облегченно улыбнулась в ответ.

— Этот тезис ближе всего к правде. Мы все слишком отличаемся между собой, поэтому при разных «комбинациях», — я состроила пальцами скобки, — можно получить совершенно отличающиеся результаты. И даже в собственном отношении я полагаю, что все зависит от человека, с которым я сойдусь — и, скорее, именно он будет влиять на мои ценности, чем я на его. Пока что, — я сделала паузу, пытаясь вновь нащупать правильную мысль, и невольно отметила, как студенты аж затаили дыхание, заинтригованные, — я придерживаюсь мнения, что любовь заключается в принятии — когда человек обретает смелость при помощи другого взглянуть на свои черты личности под новым углом и отнестись к ним как настоящей частице себя. Вы ведь проходили уже курс психоанализа, да? — дождавшись положительного кивка, я продолжила: — Значит, должны знать про доброго дедушку Юнга — не Фрейда, он просто повернутый на мизогинии чокнутый дедок — и его идею с архетипами.

Кто-то, кажется, понял, к чему я веду, понятливо охнув.

— Так вот, на основе его идеи про Эго, Тень, Анимуса и Персоны строится и мое понимание того, как должны выглядеть отношения. Человек неидеален, и часто пытается это скрыть за маской Персоны, желая спрятать свою Тень. И именно Анимус или Анима должны подталкивать личность, Эго, принять свои темные черты и стать единым целым, не меняя собственной сути. Подталкивать, помогать — но не навязывать свое отношение, относясь с пониманием, и никогда не указывая прямо. Отношения — это все то же самое, где твой спутник становится не центром, не поводом все изменить ради него, а катализатором, позволяющим осознать и принять собственную сущность, возможно, недостающей деталью. Поэтому, — выдохнула я, завершая свою наверняка переполненную пафосом речь, — я считаю тезис «любовь как стремление стать лучше» не совсем правильным, предпочитая «любовь как возможность принять человека со всеми достоинствами и недостатками, как он есть». Но, — не желая оставлять атмосферу серьезной настолько долго, — это не отнимет у меня желания иногда перечитывать третьесортные истории с кучей клише и явно травмированными героями, иногда говоря «блин, как романтично».

Аудитория взорвалась понимающим смехом.

Пришлось, конечно, позже извиняться перед заведующей кафедры психологии, когда та, недовольная, зашла в наш кабинет, возмущаясь нашим поведением, осознавать, что мы благополучно потратили все шансы обойтись без дополнительного домашнего, и снова задуматься над сказанными словами, сопоставляя с услышанной от других точкой зрения Вина. Раньше мне казалось, что он тоже осознает, что не все упирается в совершенствование, но недавние события и случайно подслушанный тогда разговор заставили сильно сомневаться в своих суждениях. Интересно, что конкретно с ним происходило, раз, несмотря на пройденный путь в стезе психологии он оставался верен именно данной мысли?

Качнув головой и пытаясь уверить себя в очередной за последнее время раз, что это не мое дело, я закончила собирать вещи в рюкзак и покинула аудиторию, направляясь к следующей группе.

***