Читаем Наоборот (СИ) полностью

Информация, добытая при помощи считывателя, пришлась очень кстати — благодаря ней Шарли смогла составить список мест для проверки. Но чтобы перейти к активным действиям всё равно нужно дождаться возвращения в строй Шона. Не только для возобновления связи. Товарищи — не расходный материал, не инструмент, который можно выкинуть после поломки, взять новый.

Киборг — это только звучит пафосно. Сила робота и свободомыслие человека. На самом же деле гибрид являет собой не только смесь достоинств, но и уязвимостей. Каждая сильная сторона идёт в комплекте со слабостью, которой вид изначально лишён.

Римма в который раз взяла Шона за руку. Был ли у неё шанс предотвратить подобную ситуацию? Скорее всего нет. Ведь для этого следовало заметить триггер первой и не дать посмотреть в ту сторону. И совсем не факт, что проблему удалось бы опознать.

Губы дрогнули, сложившись в кривую, болезненную улыбку. Выбор киборгов был сильно ограничен, тогда как людей, подходящих для миссии куда лучше, чем Римма, более чем достаточно. Единственная стоящая причина выбрать её — Шон. Чтобы держать его эмоции под хоть каким-то контролем. Но даже с этим она в итоге не справилась. Охватившие бессилие и потерянность напомнили об их первой встрече.

Римма — одна из бракованных. Тех людей, для чьего пробуждения не требуется сильный толчок, с ними это происходит само, просто зачастую медицина оперативно обнаруживает неисправность и эффективно заглушает человеческие порывы. Либо же бракованные умирали, не выдерживая одиночества и своей неуместности. Она всегда чувствовала себя неправильной, просто не умела понимать чувства, которые были недостаточно сильны.

В тот день Ри-Эм должна была отправиться с родителями на другую планету, но будучи в космопорте потеряла их из виду… И запаниковала, осознав это. А ведь ничего страшного не случилось! Она знала, куда идти, могла сориентироваться по указателям. Но не знала, что делать с охватившими чувствами, заглушившими здравомыслие.

Двенадцатилетняя девочка металась среди людей, покрасневшими глазами пытаясь высмотреть родителей. Никому не было до неё дело. Стало страшно от всепоглощающего чувства одиночества, потерянности. И дело не в космопорте с множеством табло и указателей, а в обострившемся осознании своей непохожести на окружающих. Ри-Эм испугалась, что даже если найдёт родителей, всё равно останется одна, что даже если и есть люди, подобные ей, слишком мал шанс с ними столкнуться.

Хотелось упасть на пол, свернуться в клубок. И пусть забьют чемоданами те, кому она мешает на пути. Пусть кто-нибудь накричит, разразится руганью. Пусть посмотрит с жалостью как на душевнобольную. Любая реакция подарила бы Ри-Эм надежду, а если нет… Какой смысл жить в мире, в который не вписываешься?

В момент, когда она была готова расплакаться, упав, появился Шон. И первым делом похлопал её по волосам. Особенно ярким в свете ламп космопорта.

«Мне показалось, ты горишь», — сказал он со смешком, убирая руку.

Шону тогда было шестнадцать, он пробудился три года назад и ещё оставался самым что ни на есть человеком. Уже работал с оппозицией, а по характеру заметно отличался от того, что можно наблюдать сейчас. Был дружелюбнее, улыбчивее, спокойнее.

Ри-Эм всё-таки расплакалась, вцепившись в Шона так, что ему не оставалось ничего, кроме как взять её с собой. А что до родителей… На тот момент они ещё не пробудились, поэтому им хватило сообщения от дочери, в котором она сообщила, что нашла другое дело. Ведь на самом деле двенадцать лет — это только физическая детскость, умом в этом возрасте положено быть взрослой. Через два года они тоже пробудились, и тогда состоялось счастливое воссоединение семьи.

Римма попала на базу, где хвостиком ходила за Шоном, а он терпеливо объяснял, как теперь жить, там же познакомилась с Илен. Та почти не изменилась с годами, только погрустнела и обзавелась сильной нелюбовью к радикалам.

Считается, что к первому чувствующему, встреченному после пробуждения, возникает особенная привязанность. Необязательно должно доходить до любви, просто сильная эмоциональная связь. Как к другу, родителю, наставнику, — вариантов хватает. Данная закономерность, справедливая для многих, не обошла стороной и Римму. Вот только для Шона первой и особенной была не она. А Ларие — чудесная, мягкосердечная, очаровательная девушка. Погибшая на той самой миссии, после которой Шон стал киборгом.

Он изменился. Римма не знала, в чём основная причина: несовершенстве чувств киборгов или потере особенного человека. Смерть, против которой он оказался бессилен и потому возненавидел слабость. Шон долго не мог принять, что Ларие больше нет. Часто звал по привычке, говорил, как о живой, заваривал её любимый чай с лимоном, который потом, остывшим, выпивал сам, хотя терпеть такое не мог.