Читаем Наоборот (СИ) полностью

Римме каждый раз становилось больно от вида, каким растерянным и безжизненным взглядом Шон смотрел на кружку, когда понимал — некому её отнести. Он часто срывался на других, кричал, грубил, став вулканом и минным полем, но внутри будто умер, опустел. Толку-то от громкого голоса и перекошенного лица, если взгляд совсем потух? Римма и Илен пытались вытянуть его из этой пучины, вот только даже сейчас не знали, удалось ли. Возможно, именно поэтому у него не случалось ранее перегрузок из-за эмоций?

Когда-то Римма работала вместе с Шоном, пока не пришлось сменить деятельность после рождения Рионы из-за желания проводить больше времени с сестрой. Всё это время она был той, кого защищали, тогда как он едва ли берёг свою жизнь, всегда выглядя тем, кто без раздумий и сожалений подставится под удар. Особенно вместо неё. Шон часто жил так, словно завтра никогда не наступит. Римму пугало это безрассудство, печалила невозможность отплатить за спасение.

— Я знаю, что никогда не стану тебе так дорога, как ты — мне, — прошептала Римма, подняв взгляд к окошку, в которое стучал дождь. С погодой сегодня не задалось. — Просто хочу, чтобы однажды ты снова начал ценить свою жизнь.

Когда послышались шаги, Римма по обыкновению насторожилась, рука рефлекторно дёрнулась к оружию. Но раздался знакомый стук, успокаивая, а вскоре появился промокший и вместе с тем довольный Амадеус. Без вопросов понятно — предохранитель готов.

Пока шли приготовления к работе, Римма сидела в стороне и перебирала ампулы с успокоительным, снова пребывая в сомнениях о том, стоит ли расспрашивать Шона. Чтобы избежать в будущем… Да, звучит разумно, только казалось, что так просто ситуация не повторится, а если это всё же случится, предотвратить снова окажется проблемой. Так стоит ли затея с сомнительным успехом того, чтобы проходиться наждачкой по едва покрывшимся корками ранам?

Подобрать успокоительное требовалось в любом случае. После аварийного отключения всегда сложно предсказать, в каком состоянии окажется система на момент включения, а второй поломки подряд никому не хотелось.

Амадеус быстро закончил с заменой, заклеил кожу, и в то время, как он убирал инструменты, Римма вколола Шону раствор, параллельно засекая время. Десть минут. Девять. Восемь… Система постепенно приходила в обычное состояние, лучше имитирующее живого человека. Пять. Четыре… Справедливо ли говорить об имитации? Ведь у киборга всё ещё есть части от человека. Потому и пришлось выделить их как отдельный вид, что слишком сложно понять, когда это ещё можно назвать человеком, а когда уже машина. Две. Одна.

Шон вздрогнул всем телом и сдавленно воскликнул, распахнул глаза, растерянно, ошарашенно посмотрел по сторонам, на Римму, на Амадеуса. Для него ведь такое отключение тоже в новинку, сложно сходу понять, что случилось, почему так резко изменилась обстановка. Пока Римма пребывала в невнятной растерянности, Амадеус коротко обрисовал ситуацию: что случилось, сколько времени прошло, какие новости появились за последние дни.

— Шон… — Она замешкалась, отвела взгляд. — А что… Что случилось с тобой перед отключением? Ты что-то заметил в городе?

Он смотрел на неё таким ровным взглядом, что по спине пробежал холодок. Шон молчал, сохраняя непроницаемое выражение — такое непривычное, но гораздо лучше отражающее внутреннее состояние, чем обычная гримаса. Потом прикрыл глаза и тихо вздохнул.

— Неважно. Это не повторится.

— Ты уверен? — с явным сомнением уточнил Амадеус. — До этого мы считали, что риск перегрузки минимален, однако это всё равно случилось. Так что в будущем возможно всякое.

— Всякое, может, и да, но не это. — Шон раздражённо отмахнулся. — Если я снова увижу то же самое, то так сильно уже не отреагирую. А что-то другое и сам не предскажу.

— Хорошо. Но если что-то всё же пойдёт не так, то скажи. — Римма не могла полностью поверить услышанному, просто поняла, что он не расскажет большего, сколько ни проси. Лучше согласиться и замять неприятную тему.

— Если смогу, — тихо буркнул он.

— Тогда сегодня приходи в себя, а завтра вернёмся к заданию. Как раз погода должна исправиться. — Она снова подняла взгляд к окну. — Нечего мокнуть. Да и долгое пребывание на улице странно выглядеть будет.

***

С того момента, как пропала связь, Эндрю не находил себе места. Обычно находившиеся рядом Эрика и Илен пытались его успокоить, но первая плохо представляла, как это делается, а вторая сама плохо скрывала волнение. Все, кто знал о миссии, беспокоились об её участниках. Да, один раз пришло сообщение от Лоранда, но уже шёл четвёртый день безо всяких вестей. За это время могло случиться всякое, а могло и ничего, но ведь воображение с завидным упорством предлагало самые мрачные варианты развития событий.