Читаем Наемники полностью

- Я с раннего детства жила в грозной тени короля-колдуна. Бладстоун-Виллидж беспрерывно подвергался набегам из Ваасы. У нас все дети умели обращаться с оружием, - пояснила она.

- У тебя были прекрасные учителя, - сказал Джарлакс и, выпрямившись, в знак восхищения поднял вверх один меч.

Эллери не собиралась пропускать столь очевидный промах и рванулась к противнику, замахнувшись топором.

Но на полушаге она поняла, что дроу ее обманул, - он легко ушел в сторону. Эллери недовольно усмехнулась, но сразу же вскрикнула, получив сильный удар деревянным мечом пониже спины.

Не успела она повернуться лицом к противнику, как дроу ударил снова, под колени, потом еще и только после этого отскочил в сторону.

- По всем правилам это следует засчитать за победу, - заявил Джарлакс. - Потому что если бы меч был настоящий, я уже три раза перерезал бы тебе сухожилия.

- Вряд ли, ты бил слишком высоко.

- Только потому, что не хотел повредить эти ножки, - ответил дроу, с намеком глядя на нее из-под поднятой брови.

- А что, ты имеешь на них виды?

- Само собой.

- Раз тебе так не терпится, мог бы уступить победу мне. Тебе бы тогда больше понравилось, уж поверь.

- Но ты сказала, что в этом случае я тебе не нужен.

- Я передумала.

Джарлакс расправил плечи, улыбнулся и опустил клинки.

И в тот же миг Эллери с воплем бросилась на него.

Однако дроу убрал оружие не просто так, а с тонким расчетом: он опустил оба меча, уперев их остриями в ступни. Когда противница ринулась на него, он подпрыгнул и, подбросив ногами мечи, схватил их за рукояти. Развернувшись в прыжке, он с силой ударил по оружию Эллери, а потом каким-то неуловимым движением оказался у нее за спиной и, приставив к шее меч, прижал ее одной рукой к себе.

- Я предпочитаю вести, - жарко шепнул он ей в самое ухо.

По телу Эллери прошла дрожь, грудь высоко поднялась. Она как-то сразу обмякла, уронила топор, потом отстегнула щит и отбросила его в сторону.

Джарлакс глубоко вдохнул запах ее тела.

Повернувшись, женщина с силой привлекла его к себе и впилась губами в его губы. Похоже, она была не из тех, кого можно вести.

Но Джарлакса это и не расстроило.

Энтрери не знал, позволено ли ему вот так свободно гулять по коридорам крепости, но ни один из встреченных им часовых не попытался его задержать. Он шел без всякой цели, просто нужно было как-то заглушить беспокойство.

Навалилась усталость, но он знал, что заснуть все равно не сможет, - в последнее время сон не давал никакого отдыха.

Поэтому он шел и шел, не обращая внимания на бег времени. В своих бесцельных блужданиях он набрел на нишу, где увидел люк, ведущий куда-то наверх. Энтрери из любопытства влез в него, но и там было все то же: коридоры, пустые помещения, лестничные марши. Он продолжил шататься без цели, пока не набрел на еще один люк, открывающийся в небольшой закуток, где обнаружилась дверь, очерченная розоватым светом, - очевидно, она открывалась на восток, где уже начало подниматься солнце. Энтрери толкнул ее.

Первые рассветные лучи, вырываясь из-за горизонта, мягко очерчивали вершины и впадины величественных Гален и ослепительно сияли на пятнах снега в горах.

Энтрери пошел вдоль парапета, чувствуя на лице холодное дуновение ветра и прикрывая от света усталые глаза. Не заботясь о времени, он часто останавливался и разглядывал все, что видел вокруг. Только здесь Артемис впервые оценил, насколько монументальны Ворота Ваасы: крепостная стена даже в самых узких местах имела ширину не менее двадцати футов, а кое-где и раза в два шире. То тут, то там над стеной возвышались башенки, и у некоторых сидели или опирались на копья стражники, однако ни один из них не помешал ему прогуливаться по стене, футов на пятьдесят возвышавшейся над дикой долиной. На юге виднелась между скал узкая полоска Долины Фуги, Энтрери даже различил среди множества других свою палатку и мимоходом подумал о Джарлаксе и о том, вернулся ли он в палаточный городок, или Эллери предложила ему более приятный ночлег.

Однако Энтрери почти сразу забыл о них. Он не мог оторвать глаз от Ваасы, расстилающейся на севере, как распластанный, гниющий труп. Став вплотную к высокому, по пояс, парапету, он старался получше разглядеть чужую землю, пробуждающуюся в первых солнечных лучах.

Эти неприглядные места казались Энтрери красивыми особой, пронзительной и холодной красотой, которая проявлялась и в резких гранях обломков скал, и в черных высоких остовах мертвых деревьев, и в бурой трясине. Душа этой земли, растерзанной войнами, истоптанной сапогами многих армий, опаленной магическим огнем и дыханием драконов, все же уцелела. Испытав множество ударов и подвергшись истязаниям, она осталась прежней. Немало детей этой земли погибло, но сама Вааса жила.

Энтрери прошел мимо полусонного стражника, привалившегося спиной к стене. Тот с ленивым любопытством смерил его взглядом и кивнул.