Читаем Наемник полностью

Таким образом, между Оролем и восточной стеной Ирбренда возникла своего рода ничейная полоса. Наши туда не лазили, неуютно чувствуя себя в узком коридоре меж вражеских валов и речных берегов. Бюргеры и подавно не рвались покидать свои укрепления. В результате восточная стена стала самым спокойным местом городского периметра. За все время осады там лишь пару раз прошмыгнули конные отряды герцогских дворян, да еще гонцы, периодически отправляемые к императору то магистратом вольного города, то беглым наместником Танариса, предпочитали выбираться из блокированной крепости именно этим путем. Обычно такие ходоки спускались по веревке со стены и затем, пользуясь ночной тьмой, старались перебраться через реку или спуститься вниз по течению на каком-нибудь подручном плавсредстве, прячась от патрулей в прибрежных камышах. Кое-кого наши пикеты перехватывали, но часть наверняка просачивалась — уж больно жиденькой была выстроенная цепочка блокпостов.

Одним словом, служба на восточной стене была такой себе синекурой. Потому туда и отправляли самых бесполезных солдат гарнизона, которых на ответственные участки ставить просто страшно. Своя логика в таком подходе, безусловно, была. Во-первых, идти на штурм, имея за спиной реку, довольно-таки стрёмно. Тем более, когда на реке нет ни моста, ни приличного брода. Во-вторых, между берегом и крепостным валом элементарно не хватает места, чтобы как следует развернуться — накопать редутов и прочих флешей, наставить катапульт с баллистами, построить нормальную контрвалационную линию… словом, переделать всё то, что мы старательно возводили против южных ворот Ирбренда. А без этого кто ж на штурм-то решится?! Ле Кройф решился.

И вот мы, стараясь не греметь доспехами, пробираемся к "черному ходу Ирбренда", как образно поименовал юго-восточный участок внешней городской стены наш славный капитан. Ночь темная, хоть глаз выколи, в пяти шагах нихрена не видно. Тучи ползут по небу так низко, что кажется их можно достать пикой, если как следует пошурудить. Резкий холодный ветер тоскливо подвывает, проносясь над головой, и зло швыряет в лицо редкие крупинки снега. Погода, что называется, собачья, но сейчас это нам на руку. Темнота надежно укрывает нас от вражеских наблюдателей, свист ветра должен неплохо скрывать топот ног, а холод наверняка заставит большую часть вражеских часовых, и без того не отличающихся ревностным отношением к службе, укрыться в башнях, вместо того чтобы шляться по стене, бдительно вглядываясь в окружающую тьму.

Добравшись до небольшой ивовой рощицы на берегу, располагавшейся примерно напротив угловой юго-восточной башни, подал знак остановиться. Пользуясь тем, что до города еще прилично, а шелест ветвей частично гасит шум, издаваемый тремя сотнями людей, перестроились и приготовились к последнему броску. Отправил к капитану ординарца с донесением. "Мертвецы" разобрали штурмовой инвентарь и разбились на атакующие группы, ополченцы остались ждать — их время придет попозже, когда нужно будет выносить раненых и заваливать ров. Дальше двинулись с удвоенной осторожностью, держась берега реки.

Ороль и так-то не шибко широкий, полсотни метров от силы, а сейчас вода и вовсе низко стоит, течение слабое. Берега тут покатые, песчаные — когда половодье сходит, остаются приличные полоски пляжей. Ни кустов тебе, ни камышей, ни валунов всяких — идти одно удовольствие. Да еще и топот шагов песок гасит. Красота!

Так мы продвигаемся вперед до тех пор, пока не оказываемся напротив нужного нам участка стены. Здесь, в силу особенностей рельефа, городские укрепления ближе всего подходят к воде, образуя своеобразный выступ. Следовательно, если атаковать в этом месте, нам придется преодолевать несколько меньше открытого пространства, а у врагов будет чуть меньше времени на то, чтобы продрать глаза и приготовиться к отбитию штурма.

Это, конечно, в идеале. А на деле запросто может оказаться, что пока мы тут играем в индейцев, стараясь незаметно пробраться к цели, нас уже давно ждут, теряя терпение. Пусть во время нашей прогулки никто не растянулся поперек дороги, запнувшись о какой-нибудь корень и оглашая окрестности грохотом доспехов и трехэтажным матом, но при некотором везении бюргеры все же вполне могли узнать о нашем подходе заранее. Очередной скороход, пробирающийся к реке с донесением императору и случайно наткнувшийся на штурмовую колонну. Не в меру бдительный часовой с музыкальным слухом, сумевший расслышать зловещий звон металла за унылой песней осеннего ветра. Или даже имперский шпион в герцогском лагере, известивший осажденных о надвигающихся неприятностях каким-нибудь условным сигналом — чем черт не шутит?

Хотя, учитывая какой шум поднялся в Ирбренде после уловки ле Кройфа со спущенными знаменами… Радостные вопли горожан и победное дудение труб были слышны даже в нашем лагере. Может, конечно, ирбренцы ответили на нашу хитрость встречной любезностью, но больше похоже на то, что они и впрямь поверили в победу. Что ж, тем хуже для них.