Служанка вышла, а Сареф заплакал. Всё было ещё хуже, чем он мог представить. Мимси, единственного человека, которого он любил, выгнали отсюда навсегда. И Сареф догадался, что это было за недопустимое поведение. Мимси хотела заступиться за него, и она попыталась ударить господина Исмарка.

Внезапно дверь в комнату скрипнула. Даже не поворачивая головы, Сареф понял, что это Джайна. Она, конечно же, не могла не прийти, чтобы поглумиться.

— Вот так с тобой и надо поступать, маленький гадёныш, — прошипел знакомый ненавистный голос, — тебя надо постоянно пороть, чтобы знал своё место.

— Тебя тоже надо было разок головой в навоз макнуть, — просипел Сареф в ответ, — потому что однажды твоё место будет именно там. В куче навоза.

— Ах ты, ублюдок, — прошипела Джайна, — да я тебе сейчас такое сделаю…

Но Джайне было не суждено что-либо сделать с Сарефом сегодня. Потому что в этот момент её схватили за руку. Обернувшись, девочка увидела главу клана, который бесшумно проскользнул в комнату через приоткрытую дверь. А в следующую секунду ей по лицу прилетела оглушительная оплеуха. Невзирая на боль, Сареф повернулся, чтобы лучше видеть.

— А сейчас, девочка, ты пойдёшь к своему отцу и скажешь ему, чтобы он немедленно поднялся в мой кабинет! Ясно?!

— Да, — неприязненно прошипела Джайна.

— ДА, ГЛАВА АДЕЙРО! — прорычал глава клана, отвешивая ей вторую оплеуху.

— Да, глава Адейро, я поняла, я всё передам, — захныкала Джайна. Отпустив её, Адейро дождался, пока она выскочит, после чего закрыл дверь и повернулся к Сарефу.

— Ты сам виноват в том, что с тобой это случилось, — холодно сказал Адейро, глядя на мальчика, — если бы ты просто не давал ей повода, она бы рано или поздно перестала к тебе приходить. А ты вместо этого решил позабавиться. И вот результат.

— Это нечестно! — заплакал Сареф, — Джайна постоянно издевалась надо мной много раз, и никто никогда её не наказывал! Почему же меня всего за один раз так наказали?

— Не задавай лишних вопросов. Издеваться над девочками недопустимо для благородного молодого человека, которым тебе однажды предстоит стать. А сейчас — твои занятия никто не отменял.

Он поднял руку, и из неё вышло голубоватое сияние. Этот странный свет окутал Сарефа, а через несколько секунд перед ним возникло системное сообщение:

Касание главы клана. Вы полностью исцелены.

Эффект травма убран.

Эффект ранение убран.

Эффект усталость убран.

В тот же момент Сареф ощутил, что боль и ломота полностью ушли. Поднявшись на ноги, он понял, что полностью здоров.

— Давай, быстро пойди поешь — и на занятия. Я не для того плачу твоему учителю, чтобы он тут за плату бездельничал, — сухо сказал Адейро, — а с Джайной и Исмарком я сам разберусь. Ты, главное, сам к ним не лезь, и они больше не доставят тебе проблем.

— Да я и так не лезу к ним никогда, — не выдержал Сареф, — это Джайна сама ко мне постоянно лезет.

— И не ной, — добавил Адейро, — будущий мужчина должен быть сильным, и он не имеет права ныть. Всё, за дело.

Дверь за главой клана закрылась. А Сареф подумал о том, как же сильно он ненавидит Джайну. За то, что она всегда имела всё, что захочет, и за неё, когда надо, всегда заступаются. А Сареф даже собственным матери и отцу не нужен. И то, что сделал Адейро, ничего не значило. Он просто навёл порядок. А ещё они выгнали Мимси. Навсегда. И Мирта, конечно же, будет думать, что это всё из-за него, и тоже больше не захочет его видеть. Он остался один, совсем один. В этот момент Сареф понял, насколько он хочет побыстрее вырасти. И тогда каждый получит по заслугам. Рано или поздно это обязательно случится…

Часть 2

Глава 1

Сареф просыпался медленно и неохотно. Эта привычка у него появилась за последний год, ибо он уже устойчиво знал, что во время бодрствования его не ждёт ничего хорошего. Всё одно и то же: учёба, учёба, учёба. Насмешки Джайны, которым он, впрочем, противостоял всё лучше и лучше, косые взгляды остальных членов клана, жалостливые и сочувствующие взгляды слуг… Сареф уже не ждал от жизни ничего хорошего. Аола и Месс давно стали для него чужими людьми, и он не мог бы честно вспомнить, когда в последний раз говорил слово Мама или Папа.

И всё же… сегодня ему исполнялось десять лет. Его дни рождения по-прежнему были унылы и скучны и ничего не отличались от остальных серых дней. Поездка в город на пятилетие была единственным ярким пятном во всём его беспросветном существовании. Это воспоминание словно принадлежало кому-то другому и было украдено. Сладостей и подарков Сареф по-прежнему не получал, вот только теперь он понимал, с чем это на самом деле было связано. И не обижался на Мирту за то, что она тогда сказала ему неправду. Он был маленький и просто не понимал этого… Но за прошедшие пять лет он значительно, значительно вырос и поумнел. Особенно в отношении с Джайной.