Читаем Начало полностью

Я схватил копьё и рванул к ловчей яме. Не замечая ни чего, гепардом я мчался к добыче, и едва только показалась яма с торчащими из неё рогами, я немного навесом со всей силы метнул копьё, больше наугад, чем прицелясь. Дальше был шок. Копьё по параболе взмыло вверх, а потом спикировало в ловчую яму. А перед самым ударом, в яму ударила молния… Кабздец.

Я а трясущихся ногах подошёл с яме и заглянул в неё… Копьё по самую крестовину торчало сверху вниз в шее оленя, а на темени красовался чёрный ожёг от молнии. Двойной удар. Вот что такое сила молнии. У меня теперь есть суперплюшка, которая может защитить меня всегда. По крайней мере на охоту я теперь точно могу ходить, не опасаясь ни волков, ни кабанов… Следующий шок прошёл, когда я потянул руку к копью. До него было ещё почти полметра, когда оно как-то смазалось и оказалось у меня в руке, причём наконечником вверх. Теперь я понял, что значит — копьё всегда возвращается к хозяину. Мне теперь с этим жить.

После того, как я отошёл от шока, осталось только вытащить оленя из ямы. Как это сделать я уже знал, так как проделывал нечто подобное с кабаном. Только вместо камней я взял две жерди и скрестил их между собой. Получился эдакий подъёмный кран. Потом я сделал большую волокушу, и оттащил оленя к коптильне. По дороге я подумал, что разделывать оленя копьём не самая лучшая затея, поэтому я выточил из камня подобие свежевального ножа, и нанёс на него руны: «Гордость мясника. Острый. Не тупится. Придаёт бодрости. Идёт на зов хозяина. Неразрушимый». Широкое лезвие позволяло написать такой опус. Дальше всё как обычно — радужные переливы и очередное чудо устройство у меня в руках. Это начинает входить в привычку. Нож оказался действительно удобным, хотя он и был цельным, даже без обмотки на ручке, но это только делало его полезнее. Шершавая фактура камня не позволяла ножу провернуться в руке, а гладкое как кость и абсолютно острое лезвие может разрезать что угодно. Я удивительно быстро разделал оленя. Сказывался и возросший навык, и не сравнимо лучший инструмент. Шкуру я также натёр мелом и золой, а затем повесил сушиться. Потом посмотрел на неё, взял кусочек кремня, и написал на шкуре — «Шкура лучшего оленя. Очень мягкая. Не пачкается. Сохраняет температуру. Неразрушима». Под ногами опять качнулось. Голова закружилась. По шкуре прошла радужная волна. Я хотел было вглядеться в результат своей работы, но меня прервала про.

— Тор, вынуждена Вас огорчить. Но видя ваше рвение в работе мы решили несколько ограничить ваши возможности. Отныне вы можете создавать одну неразрушимую матрицу в год. Так как вы уже создали четыре матрицы, то следующую вы можете создать через четыре года. Думайте о своих поступках.

— …. — нет слов. Я-то думал, что сейчас как развернусь… Но нет. Система тоже сопли не жуёт.

Что ж, надо сохранить оленя. Тушу я повесил повыше, вдруг медведь придёт? И пошёл с давно уже купленному маркеру. За солью. Нож положил на валун, а копьё прислонил к шалашу. Зачем мне с собой лишний груз?