Читаем На все четыре... полностью

Сердце почему-то начинает бешено колотиться. Вроде ещё ж не бой? Только и всех дел на сегодня, что пройтись по дорожке, а вот же - тоже сильночто-то мой пульс зачастил. Я встаю и беру свое копьё, готовясь выходить на арену, как меня останавливают:

– Шиша, подожди! - Сова, безмолвной тенью стоящая всё это время рядом со мной у окошка, внезапно потянула через голову ту майку-алкоголичку, которая служила ей до сего момента всей её одеждой. Вполне платье оно ей заменяло. - Одень?! Нечего играть по их правилам!

А я стою как дурак, и смотрю на голую девчонку, которая протягивает мне всё, что у неё есть. Только бы я выглядел получше остальных. Стою, и не знаю что делать.

Поначалу, я вообще не понял, что на неё нашло? С чего вдруг? Хотя, думается мне, что Сова и сама толком не понимала мотивов своего поступка. Импульсивно она поступила. И, причин было много больше, чем одна.

Ну, во-первых, стоя рядом она, слышала все мои матюки в адрес "блатных", которые выходят полностью одетыми.

Во-вторых, в ней говорило извечное женское нарядить "в люди" своего мужа, сына, брата как-то получше.

В-третьих (и это тоже не надо сбрасывать со счетов) сексуальный подтекст. Вот уже неделю Сова спит со мной в одной кровати и я до сих пор не проявлял к ней ни малейших поползновений. Девушку это не могло не задевать. Даже, учитывая то, что прошедшая через групповое изнасилование в Малиновке тогда она получила устойчивый блок на интим, но... Природу-то не обманешь! Молодость, и интерес к сексу всё равно прорывается из-за блока.

Ну и, четвёртое: Сова - умная девушка, и она знает, что обнаженная девочка выглядит в десятки раз беззащитнее и уязвимее, че она же, но одетая. И, таким образам, она ненавязчиво мотивирует меня защищать её ещё и ещё активнее. Не знаю, какой именно довод преобладал у неё больше прочих, но, почему-то, думается мне, что там такой раздрай в эмоциональной сфере, что она сама не могла бы точно сказать, что именно сподвигло её на этот поступок.

В распахнутую дверцу недовольно заглядывает Сиплый.

– Давай на выход! Что телишься тут?

И я решаюсь. Подхватив своё копьё и, приняв из рук Совы её нечаянный дар, я выхожу на арену, напяливая майку на ходу. Сиплый, конечно, удивился тому, что я одет больше, чем остальные рабы, но комментировать не стал. Лишь бросил заинтересованный взгляд в комнатку на Сову, захлопнул дверь за моей спиной и отошел к следующей бытовке.

Я свой "круг почёта" шел медленно, таща свое копье в опущенной руке (кстати, не обычный "листик", а больше похожее на гранёный штык. Скорее пикой нужно назвать, а не копьём),

разглядывая беснующуюся толпу за решеткой. Я не видел там, среди них, нормальных лиц. Только дикие рожи, перекошенные, жаждой крови и чужих страданий. Как?!! Как они умудрились за несколько месяцев стереть всё людское, что было в этих детишках, и превратить их в кровожадных зверёнышей? Ведь раньше, до Беды, я больше чем уверен, большинство из присутствующих и были обычными детьми. И тут такое преображение. Ни одного жалостливого или сочувствующего взгляда. Ни одного! Удручающее зрелище.

Пройдя весь круг, я встал на указанное мне место, рядом с северянином с кувалдой, и замер. Мой номер двенадцатый. Счастливое число? Будем надеяться. Ещё четверо участников должны появиться.

– Курок! Он же - Расим, он же, Чечен. Наш гость из района рынка.

Молодой мускулистый кавказец с поистине треугольной фигурой. Широкие плечи и узкая талия. Такое ощущение, что плечи он все время держит в приподнятом состоянии, а грудь надута, словно воздуху набрал и не выдохнул. Шея, получается, наполовину утоплена в них. На окружающих смотрит не просто высокомерно, а, скорее, брезгливо, как на мерзких насекомых, копошащихся у его ног. Чечен?... Не думаю. Расим - не чеченское имя. Скорее татарское. Но на татарина он явно не похож. Кавказец, однозначно. Ну тогда азербайджанец, наверное.

Оружием ему служит свирепого вида нож. Огромный, для ножа, но маловатый для меча. Не знаю, что за модель такая. Мачете, что ли? Видно, что этим ножом не столько режут, сколько рубят.

– Арбуз! Он же Максим. Еще один наш гость с Увала.

Стройный паренек лет четырнадцати. Что-то в нем выдает армейскую подготовку. Но 14 лет... Для армии, и, даже, для курсанта (на Увале, я слышал, погранинститут есть, и его курсанты там рулят) он слишком молод. Максимум - кадетский класс школы. А может отец у него военный? Не знаю, короче. Но при взгляде на него первая ассоциация у меня - военный. Как говорится, это - у него в крови.

Вооружен он прямым мечом, но почему-то с сабельной рукояткой. Кажется это палаш называется.

Идет чётко, размеренно, клинок покоится на плече, подбородок кверху... Такое ощущение, что сейчас честь отдаст зрителям. Но нет. Спокойно дошел и занял свое место.