Так прошел час. Пойманные слоны бродили по загону, пытаясь разломать изгородь и оглашая окрестности оглушительными криками и стонами.

Их попытки вырваться на свободу с каждой минутой становились все слабее и слабее. Загонщики начали готовиться к ночному дозору. Команды, стоящие вокруг ограды, были усилены, а в костры добавили дров, чтобы поддерживать огонь до восхода солнца. Так как до завтрашнего утра ничего не должно было произойти, мы вернулись к себе в комнаты.

Первым же вопросом англичанина по возвращении был вопрос о Калади. Никто, как оказалось, сингальца не видел, и Раффли пришел в ярость.

— Чарли!

— Сэр!

— Не угодно ли пари?

— О чем?

— Что тринадцать мошенников разгуливают с моей chair-and-umbrella-pipe!

— Не могу в это поверить.

— Вы принимаете пари?

— Вы же знаете, что я никогда не спорю!

— И тем не менее. Вы храбрый товарищ и славный малый, но, как джентльмен, я не смогу представить вас ни одному истинному англичанину. Вы еще горько пожалеете, что отвергали каждое пари. Сказать с уверенностью, что те две спрятанные лодки связаны с моей потерей, я не могу, но тем не менее предчувствие говорит мне, что это именно так, а если я что-то предчувствую, это обычно сбывается.

— Вы решаете сейчас задачу со многими неизвестными, сэр, и я полагаю, что… А вот и Калади!

И действительно, вошел он. Волосы висели клочьями, платье было порвано, пот заливал лицо.

— Сиди! — вскричал он с выражением величайшего страха на лице, падая ниц.

— Что случилось?

— Вы — магараджа, которому никто не в силах сопротивляться; вы один можете мне помочь!

— Какую помощь ты ожидаешь?

— Молама похищена, Молама, свет моих очей, звезда моей жизни!

— Молама похищена? Смерть и поругание на головы жуликам! А мой зонт, где же он?

— Тоже там!

— Где?

— Не знаю!

— Кто же в таком случае сказал, что она похищена?

— Девушки, которые сбежали.

— Девушки… а, так это все-таки правда: где замешана дьявольщина, там замешана женщина! Кем они были похищены?

— Разбойниками.

— Ну да, разумеется, но кто были эти разбойники?

— Один китаец и двенадцать малайцев.

— Гром и молния! Чарли!

— Сэр Джон!

— Вы видите, что пари я выиграл?

— По крайней мере, выглядит именно так.

— Это не выглядит так, это действительно так, и теперь меня вновь терзает некое предчувствие. Расскажи все подробно, Калади!

— Я побежал, — начал тот, — по лагерю, спрашивал о Моламе, потому что слышал, что она пошла с несколькими девушками в лес собирать цветы. Дальше я ничего не смог узнать, пока не пришел туда, где собралось много мужчин и женщин. Они обступили двух девушек, которые рассказали, что в лесу на них напали. Им удалось бежать, другие же были захвачены бандитами. Молама была с ними, и зонтик у нее был с собой. Сиди, верни мне ее, я буду благодарить тебя, насколько хватит моей жизни!

— Чарли, — позвал меня англичанин, не отвечая сингальцу.

— Сэр Джон!

— Вы слышали, что рассказывал мне штурман?

— Конечно!

— Вы знаете, кто эти разбойники?

— Пираты, которые ищут себе жен, а потом заточают их на острове.

— Я думаю так же. Мы предполагали спускаться по Кимбу-Ое, а потому в одном месте уже стоит весьма сносная лодка. Калади, ты скоро увидишь свою Моламу!

— Сиди, вы…

— Довольно! Чарли, попрощайтесь с губернатором; через час мы выступаем! Пусть делают со слонами все, что им заблагорассудится, но мою chair-and-umbrella-pipe я должен получить назад. И я найду этих мошенников, хотя бы мне пришлось трижды обежать землю…

Глава третья

ОХОТА НА ПИРАТОВ

Стоит пойманным слонам провести первую ночь в загоне, их сопротивление оказывается сломленным; они становятся спокойными, покорными и готовыми принимать все, что может выпасть на их долю. Огни погашены, изгородь постепенно окружают юноши и мужчины, вооруженные рогатинами и очищенными прутьями.

Остается довершить превращение слонов из диких в абсолютно домашних. Канаты и петли уже приготовлены; на некотором расстоянии от всех располагается группа туземцев, племя которых всеми презираемо и членам которого запрещено касаться мертвых животных. Они держат наготове тонкие, но очень прочные силки, свитые из свежих ветвей.

Туземцы, охраняющие вход, отходят в сторону, их сменяют сторожа, коих на Цейлоне именуют поннекалла, ведущие двух прирученных ранее слонов. Перед ними — петельщики, готовые, стоя возле ограды, помочь ввести первого слона. Это честь, оказываемая за особые заслуги.