Читаем На Тихом океане полностью

Штурман замер в приветствии на трапе; легкое постукивание, раздававшееся из машинного отделения, говорило, что унтер-офицер, ответственный за машину, подготовил ее к действиям, самым незамедлительным.

— Огонь под котлом? — был первый вопрос Раффли.

— Yes, сэр!

— Видели «Хай-ян це»?

— Yes.

— Где?

— От Коломбо держался рядом вплоть до острова Кальпетти. Правда, затем я вынужден был повернуть сюда, чтобы принять вас на борт. Китаец бросил якорь здесь же и отправил две лодки вверх по реке.

— А! Они вернулись?

— Уже с восходом.

— Что они привезли?

— Не знаю, они нарастили борта.

— Джонка затем подняла якорь?

— Да.

— В каком направлении они отправились?

— Прямо на север. Я шел за ними более часа и убедился, что парни выбрали скользкую дорожку. Если бы они пошли на юг, у меня было бы подозрение, что… что…

— Ну, что…

— Что возможно единственное. Едва я вернулся, пришла барка с известием, что на острове Карайтиву[58] позавчера вечером совершено преступление. Поздним вечером у побережья легло в дрейф судно, откуда были спущены три лодки с какими-то дикими типами, которые напали на контору и украли все деньги и драгоценности.

— Кто были эти люди?

— Малайцы, предводительствуемые китайцем.

— А судно?

— В темноте узнать было трудно, но даже неточное описание совпадает с «Хай-ян це».

— Это они!

— Китаец продолжит путь на север?

— Это маскарад! Он повернет и будет держать курс на юг, в этом можешь быть уверен, Том. Китаец — умный малый, это он доказал еще тогда, у Карайтивы, когда, несмотря на встречные ветры и опасность бури, просто дрейфовал, вместо того, чтобы встать на якорь. Такой маневр простителен лишь янки, которым никогда не придет в голову, пригоден ли корабль для путешествия в бурю. Возьми вещи из каноэ, Том, и прикажи выходить из гавани. Мы идем на запад.

— На запад? Но почему? — удивленно спросил Том.

— Потому, — коротко ответил Раффли.

Его предчувствия были бы сейчас, начни он о них говорить, попросту не поняты.

Наши вещи были погружены из каноэ на яхту, и оба гребца, выполнив свою задачу, тотчас же отчалили. Затем заскрипел якорный ворот, громыхнула цепь, и маленькое, стройное судно устремилось между стоявшими в гавани судами к выходу.

Как только мы оказались в открытом море, ко мне подошел Раффли.

— Вы знаете, Чарли, почему я решил плыть на запад?

— Вы хотите перерезать китайцу курс, в то время как он повернет с севера на юг.

— Так вы тоже обуяны моими предчувствиями?

— Возможно. Вначале я сомневался, но после всего, что видел и слышал, я записал китайца в пираты. То, что мы его преследуем, разумеется само собой, но можем ли мы это делать в одиночку?

— Вы боитесь, Чарли?

— Pshaw!

— Ну, итак? Мы возьмем джонку сами. Если, идя со скоростью шестьдесят узлов, мы их не встретим, значит, мои расчеты были неверны. В таком случае мы будем вынуждены перелечь на юг.

— Собственно, в этом случае наш разрыв составит примерно пять часов, наверстать их нам будет крайне тяжело.

— Вы действительно полагаете, что я стану предпринимать что-либо ошибочное? «Хай-ян це» не сможет слишком удалиться от берега, а в его курсе не может быть никаких сомнений.

— Китаец будет огибать остров с востока…

— И все-таки пойдет на юг, поскольку на севере ему придется туго из-за северо-восточного муссона.

— А потом возьмет курс на восток, — возразил я в запальчивости.

— На восток? Не думаю. Он должен идти на северо-восток, в каковом направлении, вне всякого сомнения, находится его гнездо.

— Вы забываете о муссоне, сэр, который будет дуть ему прямо в лицо. Он пойдет на восток, а потом сделает левый поворот на север.

— Very well[59], Чарли, я вижу, что в морских вопросах вы не абсолютнейший профан.

— Вы думаете? В таком случае мой совет — не уходить далеко на запад, сократить отрыв, поскольку мы идем прямо к Галле, который он обойдет стороной; далее надо пройти прямо на мыс Сандер-Хед, затем на Тангаллу и Хамбантоту и ждать у восьмидесятого градуса.

— Вы — светлая голова, Чарли! Я начинаю подумывать о том, что в вас таятся очень хорошие задатки морского офицера. Вы абсолютно правы, и я не премину последовать вашему совету. Идемте!

Мы прошли на ют, где Том стоял в рубке за штурвалом.

— Курс ост-зюйд-ост, Том!

— Well, сэр; но это же означает, что мы идем прямиком на Галле!

— Не прямиком, а лишь рядом. Как обстоят дела с «Долговязой Харриет», Том?

— Как они должны обстоять, сэр? — в свою очередь, спросил тот. — Полностью вычищена, впрочем, можете проверить сами, — указал он на сверкающий ствол корабельной пушки, укрепленной на кормовой палубе. — Но что значат блеск и чистота, когда нет настоящей работы? Если в ближайшее же время не представится возможность дать ядру потанцевать, я не поставлю и пенни за последующие выстрелы из Харриет; она могла заржаветь!

— Твоему горю можно помочь, мой мальчик! Заряди-ка ее, но холостым!

— Вы серьезно, сэр?

— Абсолютно! — кивнул Раффли.

Штурман закрепил руль и поспешил к своей пушке.

Стоило видеть, с какой радостью он загонял снаряд и какая счастливая улыбка озарила его лицо.

— Ожидается бой? — меж тем спросил он.

— Возможно!