Читаем На пределе полностью

Как признак мирского смиренья.


10.2022

Будто распят

Унылая песнь… Стоят облака

И что-то зовет меня в высь,

И только от страха немеет рука,

И разум кричит мне: «Очнись!»


От этих видений я слишком далек,

Ведь все они мне ни к чему,

Но небо дает мне прозрачный намек,

Понятный лишь мне одному.


Я все понимаю и вроде бы нет

И ужасом этим объят,

Вопросы одни и не найден ответ,

И я уже будто распят.


10.2022

Не вечно все

Так медленно проходит день осенний

И ветер гнет деревья, рвет листву,

И ночь полна тоски, и сновидений,

Что не понятны небу и уму.


Во всем видна какая-то утрата

И малая надежда все вернуть,

И осень в этом всем не виновата,

Таков черед вещей и его суть.


Во всем я слышу речи состраданья

И вижу, как все будет погибать:

Не вечны в этом мире все созданья,

Не вечно даже то, что не видать.


10.2022

Дума

Я ищу во всем новых видений,

Все святое в себе пробудив,

В мире созданных мною творений

Я лишь вижу один позитив.


Понимаю я все без сомнений,

Все, что движет меня и вокруг

Слишком много чужих откровений,

Что все песнею льются, мой друг.


Но, порою с огромной утратой

Жизнь напрасно пытает и гнет,

И с назначенной некогда датой

Все изменится может, умрет.


Только сердце без думы участья

Мне не сможет и в этом помочь –

Оно чувствует только лишь счастье,

Оно чувствует так же и ночь.


Для меня – это боль и мученье,

И к нему я совсем не стремлюсь,

Так как в страсти одно наважденье,

Так как в страсти одна только грусть.


10.2022

Шум

Я долго ждал и не дождался,

Смотря в застывшее окно –

Ведь в нем увидеть я старался

Любовь, ушедшую давно.


Я не искал в себе сомненья,

Что приходили без конца,

Но свет горел и отраженье

Не показало мне лица.


И я корил себя безбожно,

И в мыслях были сотни дум

И ощущенье было ложно –

В моих ушах был легкий шум.


10.2022

Все просто

Порой в паденье нет конца,

Порой все просто и не ясно,

Порой влюбленные сердца

Стучат тревожно и напрасно.


Порой и в шорохе шагов

Услышать можно дни раздумий

И колокольный тихий зов,

И страсть тревоги полнолуний.


Порой ушедшего не жаль,

Не жаль тоски, не жаль обиды,

Ведь жизнь порою под вуаль

Всем назначает панихиды.


Она берет в свой сонный плен

И лишь над нами светит солнце,

И в лабиринте, что из стен,

Она над нами все смеется.


10.2022

Жизни дела

Бесконечны у жизни дела

До полночной осенней поры,

Днем она сводит только с ума,

Разжигая в пространстве костры.


И ее невозможно понять,

Ведь она, как таинственный сон,

Что со мной происходит опять

И опять, и опять, и опять.


Я не слышу спасительный зов

И не слышу знамения треск,

Тихий отклик своих же шагов

И сияния вечного блеск.


Погружен я в удел суеты

Средь бегущих по кругу людей,

Но в ней нет никакой красоты

Даже в мёртвом мерцанье свечей.


10.2022

Мой друг

Оставляешь ты тайные знаки,

Как случайные вроде слова,

Как знамение новой атаки,

Что чуть-чуть и начнется едва.


Образ твой мне приятен до боли,

Ты мой тайный кармический друг,

Мы едины во всем по неволе

И нас кружит знамения круг.


Улетают мгновения, миги,

И несут свой нелегкий обет,

По страницам таинственной книги,

Излучая один только свет.


И из плена безликих соцветий

Гонит ветер все так же листву

И мы рады с тобою, как дети,

Что живем в этот час на Яву.


10.2022

Удар тоски

Схожу порою я с ума,

Но ты всегда не возмутима,

Ведь дел привычных кутерьма

Тебя всегда обходит мимо.


Я не могу никак понять

Таких чудес, такого дара,

В душе тоску мне не объять,

Не отразить ее удара.


Мне не достигнуть тех вершин,

С которых видишь ты все это,

На то есть тысячи причин,

Чтоб все оставить без ответа.


10.2022

Любовь сильнее

Мы встречались с тобой очень часто

В страшном мире безмолвных людей

И друг другу успели поклясться,

Что любовь всех на свете сильней.


В нас тоски нет и даже обиды,

Мы другие – из поздних времен

И в нас спит час святой панихиды

С бесконечным зачтеньем времен.


Будет время безумных сгораний,

Только нам ни к чему эта блажь,

Ведь мы прожили много свиданий,

Испытав мимолетный кураж.


Пусть вокруг все гудит и смеется,

Нам убогих, увы, не понять –

Друг для друга мы светим, как солнце,

Чтоб, как солнце, гореть и сиять.


10.2022

Под защитой Христа

Я не люблю кидать слова

О том, что кажется мне ясным,

О том, что может быть едва,

Казаться прошлое прекрасным.


Я много лет храню обет

И предаюсь упорным думам,

Стремлюсь туда, где только свет,

Как при стяжательстве угрюмом.


Я нахожусь среди людей

И ничего сказать не в силах,

Поскольку снег всегда белей

На неухоженных могилах.


Я вижу лживые уста

На лицах тех, кто не смеется,

Я под защитою Христа,

Но мне не меньше достается.


10.2022

Бремен

В моем паденье нет конца,

Я с этим смог уже смириться,

Принять не смог я смерть отца

И жажду только лишь разбиться.


Во мне тревоги больше нет

И нет во мне уже свободы,

Души моей заблудший свет

Всегда под властью непогоды.


Я знаю корень своих бед,

Но с ним не в силах я бороться,

Ведь бремен прожитых мной лет

Над этой слабостью смеется.


10.2022

Осень не та

Сумерки вовсе не здешние,

Осень здесь вовсе не та,

Чувства остывшие, вешние -

Прежних вещей простота.


Все здесь не так, все безмерное,

Гонит сомнения прочь,

Чтоб пробудиться наверное

В самую длинную ночь.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Маршал
Маршал

Роман Канты Ибрагимова «Маршал» – это эпическое произведение, развертывающееся во времени с 1944 года до практически наших дней. За этот период произошли депортация чеченцев в Среднюю Азию, их возвращение на родину после смерти Сталина, распад Советского Союза и две чеченских войны. Автор смело и мастерски показывает, как эти события отразились в жизни его одноклассника Тоты Болотаева, главного героя книги. Отдельной линией выступает повествование о танце лезгинка, которому Тота дает название «Маршал» и который он исполняет, несмотря на все невзгоды и испытания судьбы. Помимо того, что Канта Ибрагимов является автором девяти романов и лауреатом Государственной премии РФ в области литературы и искусства, он – доктор экономических наук, профессор, автор многих научных трудов, среди которых титаническая работа «Академик Петр Захаров» о выдающемся русском художнике-портретисте XIX в.

Канта Хамзатович Ибрагимов , Михаил Алексеевич Ланцов , Николай Викторович Игнатков , Канта Ибрагимов

Поэзия / Историческая проза / Самиздат, сетевая литература / Попаданцы / Историческая литература