Читаем На острие луча полностью

Один почтальон утверждал, что, разбирая корреспонденцию, месяца два назад, он наткнулся на письмо, адресованное всем людям. Он вскрыл и прочитал его. Там некий гражданин, якобы вернувшийся к жизни из глубины веков, торжественно сообщал, что клопов и мух на свете больше не существует. Советы какие-то давал. Почтальон, конечно, принял это за шутку и выбросил письмо. Так потом перерыли весь городской мусоропровод. Целая армия почтовых работников, приглашенных из других городов, занималась разборкой бумаг. А ведь работа не очень приятная, сами понимаете. Злополучное письмо не нашлось, но труды даром не пропали: нашли бумажки-улики, по которым удалось поймать несколько опасных преступников. Между прочим, это происходило в нашем городе. А! Каково!

— Значит летают, — задумчиво сказал Квинт.

— Да, это довольно интересно и загадочно, — неопределенно пробормотал я. — А как эти планетки называются?

— Еще неизвестно, планетки ли. А ученые назвали их по-своему: Клопус и Мухеос. В народе зовут их просто: Клопомуха. Странно человек устроен, казалось бы, радоваться ему! Ведь как он стремился избавиться от этих насекомых, какую борьбу с ними вел, а вот не стало их — и подавай ему снова муху и клопа.

— Это ты совершенно напрасно, — сказал я. — Таких ничтожное меньшинство. Другое дело загадка. Что ж, пусть ученые поломают головы, им это полезно.

После этого выступления Тоник наконец решился задать тот вопрос, который больше всего интересовал его:

— Я давно хочу спросить, какой луч вы намерены оседлать? Как вы полетите?

Я велел Квинту расплавить несколько килограммов меди и кратко рассказал Тонику о моих скромных открытиях, экспериментах, об испытании скафандров и посвятил его в проект предстоящего путешествия. Кое в чем он засомневался, но когда по моей просьбе надел скафандр и я заставил его сесть в тигель с расплавленной медью, а Квинт, пока я чем-то отвлекся, со всего размаху ударил его кувалдой по голове. Тоник отбросил все сомнения. Он был буквально уничтожен и низвергнут и некоторое время ничего не мог сказать.

— Ну как? — спросил я, одновременно строго глянув на Квинта.

— Умопомрачительно. Теперь я убежден, что отец будет спасен. У меня, Фил, к вам одна просьба: возьмите меня с собой! Не подведу!

— С собой? Задал ты нам задачу. А как же Лавния?

— Я с ней не говорил. Конечно, ей тяжело будет отпустить меня, но она должна согласиться.

— Что, Квинт, возьмем его?

— А что, Фил, он славный парень. Как думаешь, возьмем его?

Ну и хитрюга, ответил, называется.

— Хорошо, Тоник. Вливайся в нашу компанию. Но предупреждаю — работы невпроворот. Наш режим до крайности прост. Сон шесть часов — работа шестнадцать. Учеба тоже входит в понятие работы. И обращайся ко мне на ты. С этого момента мы люди окончательно свои, — сказал я.

— Ладно. Постойте, Фил… Фил, а не вы ли проделали фокус с клопом и мухой?

— Это не фокус. Я такими вещами не занимаюсь. Решили их вышвырнуть вон, слепили воедино и вышвырнули. Без всяких фокусов.

— Но это же невероятно, невозможно.

— Значит, по-твоему, весь мир продолжительное время видит одну и ту же галлюцинацию, а на Земле насекомых никто упорно не замечает?

— Да. Э… Нет. Я просто не в состоянии еще осмыслить все это. Можно подумать, что вы волшебник.

Тут Квинт не выдержал.

— Мы не колдуны, — вставил он свое слово. — Колдун что — пошептал «пш, пш», и готово, а если разобраться, так он и азбуки не знает. Выдумки одни. Без знаний и труда никакой пшик-распшик не поможет. Скажу по секрету — колдунов нет. И богов нет, и ангелов, и бабов-ягов… баб яговых, баб… — Квинт чертыхнулся и замолчал.

Тоника он слегка развеселил, но я нахмурился.

— Что-то в последнее время ты стал много попусту философствовать. Говори всегда по существу. Надеюсь, Тоник, ты сумеешь держать язык за зубами. Я имею в виду клопомуху.

— Язык у меня прочно привязан. Не обижаюсь. Раз нужно молчать — буду нем.

— Отлично! Скажи, Тоник, каким образом можно нацелиться на планету ПНЗ?

— Что ты, Фил. Мне не равняться с тобой. С моими ли жидкими знаниями браться за такую задачу.

— Не унижай себя. Не хнычь! Бери пример с Квинта. Иной раз такую идею подаст, что только ахнешь.

Квинт приосанился, но перехватив мой неодобрительный взгляд, смутился и принялся внимательно разглядывать свои ногти.

— Сейчас он познакомит тебя с нашим хозяйством. Мне же пора думать, и так много времени потеряно.

Тоник встал.

— С вашего разрешения я отлучусь: необходимо покончить со своими делами и подготовить маму. Кроме того, я боюсь получить нервный шок, уже и без того голова кругом идет. Слишком много впечатлений за одно утро. Мысли путаются, нужен перерыв.

— Правильно рассудил.

Я вышел его проводить до главных дверей и на обратном пути столкнулся в коридоре с тетей Шашей. Она смерила меня презрительным взглядом с головы до ног и демонстративно отвернулась, ясно давая понять, что считает меня из жуликов жуликом. Я по опыту знал, что она уже должна остыть после эксперимента Квинта с жидким гелием, и поэтому спросил:

— Что вы так недружелюбно на меня смотрите?