Читаем На острие луча полностью

— Постою. Нам извинений не нужно, нам покой нужен. И что-то в вас есть подозрительное, неспроста это все делается. С какой стати вам вздумалось замораживать нас?! — вдруг распалился он.

— Ставили опыт, и по моей вине вышел небольшой недосмотр.

— Это называется опыт! Околеть можно…

Сосед неожиданно вздрогнул и схватился за сердце, но сразу же успокоился: из ванной, как был в скафандре, с заспанной физиономией вышел Квинт. Увидев соседа, он беззвучно поздоровался и начал что-то говорить.

— Вы что голос потеряли? — спросил дядя Коша.

Я знаком показал Квинту, чтобы он снял шлем. Он тут же отвинтил его и взял под мышку.

— Холодно. Почему здесь холодно?

— Артист, — сказал сосед. — На маскарад собрался. И перчатки не забыл.

— Кто артист?

— Да вы. Сами создали мороз, а теперь удивляетесь: «ай, почему холодно?»

— Я его не создал и спал в тепле, если хотите знать, в жидком гелии. Но, куда же, Фил, гелий делся?

— Испарился. Ты это упустил из виду, и вот результат. Сосед пришел узнать, в чем дело.

— Не только за этим.

— О, вы не волнуйтесь! Не переживайте, — сказал Квинт. — Гелий уже кончается. Мороза больше не будет. Как уши замерзли, ух, как щиплет.

Он закрыл их ладонями.

— Шлем держи, — шепнул я. — Улетит.

Квинт пошарил под мышкой.

— Уже улетел. Сейчас я его. От меня далеко не улетит.

Дядя Коша беспокойно заерзал на месте, а Квинт, растопырив руки, стал медленно обходить комнату.

— Прекрати, — сказал я и обратился к соседу. — Не обращайте внимания.

— С-стараюсь.

Он вдруг испуганно посмотрел на свою правую руку. Пальцы его что-то крепко держали. Сомнений быть не могло: он нечаянно поймал за горловину шлем.

— А… фактически что-то есть, — пролепетал сосед.

— Нашелся! — обрадовался Квинт. — Давайте сюда. Да пальцы, пальцы разожмите.

— И ощущение твердости, — продолжал лепетать сосед. — И ощущение объема… А вы говорите, проспали ночь в жидком гелии? — спросил он шепотом.

— В жидком, — бодро ответил Квинт. — Немного душновато, но спать можно.

— П-понятно.

Забыв о цели своего визита, дядя Коша быстро пошел к двери. Тетя Шаша терпеливо ожидала его. Глаза ее извергли молнии, она рванула за рукав мужа и демонстративно захлопнула дверь.

Не разнес нас в пух и прах добрый сосед. Не вышло.

— Н-ну! — я исподлобья посмотрел на Квинта. — Почему своевольничаешь?

Квинт часто-часто захлопал ресницами.

— Больше не буду, больше не буду.

Я думаю, этого внушения ему достаточно. Теперь можно было с уверенностью сказать: ядронит — идеальный материал.

Днем мы изменили конструкцию скафандров. На груди сделали вырезы и вставили в них мембраны из ядронита с таким расчетом, что, колеблясь под действием звука, они колебали и воздух внутри скафандров. Сейчас мы могли слышать все, что творится снаружи. Поколдовав с полчаса над системой обеспечения дыхания, я добился присутствия в воздухе запаса озона. Не забыл вставить в каркас и добавочные прутики из фотонита. Готовые скафандры мы небрежно бросили в самоуправляющуюся машину. До старта они не понадобятся.

— Одной заботой меньше, — захлопнув дверцу машины, сказал я. — Теперь беремся за… Стоп!.. Ах, я тупица! Кретин! Ничем не лучше Марлиса. А ты куда смотрел? — набросился я на Квинта.

Квинт удивился моему внезапно переменившемуся настроению и растерянно почему-то огляделся по сторонам.

— А как мы назад вернемся?! Из космоса? Ты думал? — вскричал я.

— Не-ет, не думал. А как же?

— Оба с тобой хороши. Такой насущный, жизненно-важный вопрос и вдруг обойти его стороной. Непростительная ошибка! Улететь безвозвратно — похоронить самих себя.

Зашли мы в тупик.

Это была настоящая головоломка. Голова трещала и разламывалась от усиленных дум. Я придумывал десятки способов возвращения и все их отбрасывал. Я думал так сосредоточенно, так напрягал свою мысль, что мне порой казалось, будто она вырывалась наружу и Квинт угадывал ее. Мозг не знал покоя ни днем, ни ночью, был предельно загружен. И тут я заметил, что от переутомления начинаю глупеть. Мне казалось, что я нашел единственно правильный путь — это вернуться на Землю пешком, но немного погодя отверг его, заменив более удобным и рациональным — приехать на велосипеде.

Свет белый был не мил. Квинт переживал не меньше меня, осунулся, скис, будто постарел лет на восемь.

И я ведь знал, что разрешится это до смешного просто.

Если человек не знает, как решить задачу, ему нужно учиться. Если человек выучился и все же не может решить задачу, значит, он умственно ограничен. Как ни печально, это случилось со мной. Выходит, всему крах. Наобещал, расхвастался. Высечь меня некому. Хоть проваливайся от стыда сквозь землю.

Квинт разрывался на части и, наконец, предложил совсем не возвращаться.

— Ну, так не годится, — устало возразил я. — Себя погубим и профессора не спасем.

— А, может, Фил, на планете ПНЗ шикарная цивилизация. Уж мы попросим сделать нам лазер, чтобы лететь на его луче обратно.

— Ть-фу!!! — я ударил кулаком по столу так, что из чашки выплеснулось кофе и выскочила чайная ложка. — Где ты раньше был?

— Никуда не уходил, — испугался Квинт.