Читаем На излёте полностью

Свету он увидел издалека. Она как всегда немного опаздывала и, скорее по привычке, чем по необходимости поглядывая на часы, торопливо шла своей сводящей с ума многих мужиков походкой. Не доходя нескольких шагов до Сергея, как бы предупреждая любой его вопрос, она спросила,

– Ты был там?

Он молча кивнул и открыл дверь загса, пропуская ее вперед. Прошли в холл, присели. Светлана, нервно теребя сумочку, задумалась о чем-то своем.

Сергей тоже молчал. Разговаривать было не о чем. Обсуждать какие-то текущие вопросы и проблемы – так каждый давно уже жил сам по себе, а вспоминать прошлое – его тоже уже не вернешь, ни хорошее, ни плохое, что было почти за двенадцать лет их совместной жизни.

Минут через пятнадцать их пригласили. К великому облегчению обоих все закончилось быстро, буквально в течение нескольких минут. Формальные вопросы и такие же формальные ответы. И все. Только какой-то горьковатый осадок на душе и комок в горле, комок нереализованных желаний и надежд, обид и взаимного прощения. Слишком долго они шли к этому, боясь, наверное, что совершат непоправимую ошибку и будут жалеть об этом всю свою оставшуюся жизнь. А сожалеть в этой их ситуации надо было, по-видимому, наоборот, о том, что не расстались раньше, намного раньше, не доставая друг друга взаимными упреками и не мучая самих себя.

Прощальных слов тоже не было, они уже были ни к чему. Он посмотрел в её в глаза, большие, чуть удлиненные и несколько странные, делающие ее похожей на Божью матерь на одной из икон, виденных им в Эрмитаже. Сегодня эти глаза были виноватыми и печальными.

Сергей смотрел, как она уходит, постепенно удаляясь от него и становясь все меньше в размерах, и ему казалось, что это частичка его души оторвалась вдруг и покидает его, медленно перемещаясь в пространстве и постепенно превращаясь в маленькую точку, навсегда затерянную во Вселенной.

Познакомились они в Рязани, когда Сергей был уже на последнем курсе десантного училища, а Светлана студенткой-первокурсницей Рязанского радиотехнического института, в то время высоко котировавшегося в Союзе.

Их знакомство состоялось двадцать пятого октября. Он хорошо запомнил эту дату, так как это произошло в день его рождения.

Вечером после самоподготовки всех увольняемых в город с их факультета построили возле дежурки. Дежурным по училищу в тот день был майор Зыкин, преподаватель кафедры тактики или, как называли курсанты, «дубовой» кафедры. Зыкин был жуткий зануда и обычно подолгу держал увольняемых, тщательно проверяя у них подворотнички, каблуки на ботинках и наличие иголок с нитками в головных уборах. После всего этого следовало весьма продолжительное по времени наставление по мерам поведения курсантов в городском отпуске. Зачастую весь этот процесс настолько у него затягивался, что занимал около часа, сокращая тем самым и без того короткое время вечернего увольнения.

Но в этот раз Зыкин на удивление быстро их отпустил, ограничившись лишь небольшим инструктажем. Как потом выяснилось, в Рязань приехал заместитель командующего ВДВ генерал Курочкин и в это время отдыхал в апартаментах начальника училища на втором этаже, окнами как раз напротив места построения увольняемых. Поэтому Зыкин, стараясь лишний раз на свою голову не тревожить высокое начальство, мельком осмотрев построенных для увольнения курсантов и напомнив им о своевременном прибытии в училище, распустил строй.

Добрая половина их взвода собиралась у Лешки Волкова, одного из «женатиков», по поводу его, Сереги Казанцева, дня рождения. Там Лешкина теща с Валюхой, его женой, накрыли стол и ждали гостей и именинника, а тесть, наверняка, уже не один раз приложился к «родимой» в ожидании любимого зятя.

Ехать было не так далеко, в район железнодорожного вокзала «Рязань-1», и Казанцев с Жекой Бугубаевым и Шуркой Звягиным решили пройти напрямик через « железку», чтобы забрать в кулинарии заказанный заранее торт, в то время как Волков, Гордиенко, Иванов и еще несколько ребят поехали вперед на троллейбусе.

Осень в тот год была затяжная и красивая. Листья с деревьев уже почти все облетели и красно-желто-бурым ковром лежали на земле. Сильного ветрюгана, какой обычно здесь бывает в это время года, не было, но небольшой легкий ветерок все же шуршал по низу, поигрывая отдельными, не скрепленными в общий ковер листочками.

Приятно было пройтись по осеннему городу, отдохнуть от занятий, подышать вольным рязанским, уже чуть влажноватым, с запахом упавшего листа и пожухлой травы воздухом, посмотреть на « гражданский» люд, на девушек, тоже уже одетых в пальтишки и теплые курточки и затянутых в чулки и сапожки, весело щебетавших и отвечавших улыбками на восхищенные взгляды проходивших мимо курсантов.

Стемнело. Кроме заказанного торта покупать больше ничего не надо было, – все заготовлено заранее, – и они не торопились. С напряженной учебой, стрельбами в лагерях на своем полигоне в Сельцах, тактическими занятиями, парашютными прыжками и караулами холостым курсантам не часто выпадала возможность выйти в город. И они сегодня пользовались этой возможностью.