Читаем На дне. Дачники полностью

Влас. Я рад… за вас!..

Двоеточие хохочет.

Дудаков. Скверно вам будет, Влас!..

Влас. Когда?

Дудаков. Вообще… всегда…

Двоеточие. Конечно, будет скверно… потому – человек прямой… и всякому, понимаете, забавно попробовать – а ну-ка, не согнется ли?

Влас. Увидим! А пока идемте чай пить, а? У нас, вероятно, пьют уже…

Дудаков. Это – хорошее дело.

Двоеточие. Я бы пошел… Ловко ли?

Влас. Очень ловко, дедушка. Я иду вперед… (Убегает на дачу, все медленно идут за ним.)

Двоеточие. Приятный паренек…

Марья Львовна. Да, славный, только вот – кривляется…

Двоеточие. Ничего! Это пройдет. В нем есть внутренняя честность, знаете… Обыкновенно честность у людей где-то снаружи прицеплена, вроде галстуха, что ли… Человек больше сам про себя кричит: я честный, честный! Но когда, понимаете, девица часто про себя говорит: ах, я девушка! ах, я девушка! – для меня это верный признак, что она в дамки прошла… Хо-хо! Вы меня простите, Марья Львовна…

Марья Львовна. Что с вас возьмешь…

Входят на террасу и в комнаты. Суслов выходит им навстречу.

Двоеточие. Ты куда, Петр?

Суслов. Так… покурить, на воздух…

Суслов медленно идет к своей даче. Навстречу ему выбегает женщина с подвязанной щекой. Из леса выходит господин в цилиндре, останавливается, пожимает плечами.

Женщина. Господин, не видали вы мальчика? Колечка… то бишь, Женечка. В курточке!

Суслов (негромко). Нет… уйди прочь!

Женщина убегает.

Господин (элегантно кланяясь). Милостивый государь, извините… вы не меня ищете?

Суслов (недоумевая). Это не я ищу, это баба ищет.

Господин. Видите ли что… я приглашен играть первую роль в пьесе.

Суслов (идет). Это меня не касается.

Господин (обиженно). Но позвольте… кого же это касается? Где, наконец, режиссер? Я два часа хожу, ищу… Ушел… невежа!.. (Идет к сцене и скрывается за ней.)

Ольга Алексеевна идет по дороге с дачи Суслова.

Ольга Алексеевна. Здравствуйте, Петр Иванович!

Суслов. А… добрый вечер!.. Как душно!..

Ольга Алексеевна. Душно? Мне не кажется…

Суслов (закуривая). А я вот – задыхаюсь… Ходят тут какие-то полуумные, ищут мальчиков, режиссеров…

Ольга Алексеевна. Да, да… Вы что – устали? У вас трясутся руки.

Суслов (идет с нею обратно к даче Басова). Это… оттого, что я много выпил вчера и плохо спал…

Ольга Алексеевна. Зачем вы пьете?

Суслов. Чтоб веселее жить…

Ольга Алексеевна. Вы мужа не встречали?

Суслов. Он у Басовых пьет чай…

Варвара Михайловна (появляясь на террасе). Ты ко мне, Оля?

Ольга Алексеевна. Я гуляю…

Варвара Михайловна. А вы почему ушли, Петр Иванович?

Суслов (усмехаясь). По земле, как всегда, хожу… Надоело слушать речи господина писателя и почтенной Марии Львовны.

Варвара Михайловна. Да? Вам не интересно? А вот я слушаю.

Суслов (пожимая плечами). На здоровье… До свиданья пока… (Идет к своей даче.)

Ольга Алексеевна (негромко). Ты понимаешь, почему он такой?..

Варвара Михайловна. Нет… Мне не хочется понимать это. Идем в комнаты?

Ольга Алексеевна. Посиди со мной, там обойдутся и без тебя.

Варвара Михайловна. Несомненно. А ты опять расстроена?

Ольга Алексеевна. Могу ли я быть спокойной, Варя? Он приехал из города, заглянул на минутку домой и исчез… Меня это не может радовать, согласись…

Варвара Михайловна. Он у нас сидит.

Они медленно идут к группе елей.

Ольга Алексеевна (раздраженно). Он бегает от меня и детей. Я понимаю, он заработался, ему надо отдохнуть… Но ведь и я тоже устала… О, как я устала! Я ничего не могу делать, у меня все не ладится… это злит меня. Он должен помнить, что молодость мою, все мои силы я отдала ему.

Варвара Михайловна (мягко). Милая Оля… Мне кажется, что тебе нравится жаловаться… нет? я ошибаюсь?

Из комнат доносится глухой шум спора, он все возрастает.

Ольга Алексеевна. Не знаю… может быть! Я хочу сказать ему – пусть лучше я уеду… и дети…

Варвара Михайловна. Вот это так! Просто вам нужно отдохнуть друг от друга… Поезжай, я достану тебе денег.

Ольга Алексеевна. Ах, я так много должна тебе!

Варвара Михайловна. Пустяки это! Успокойся, сядем здесь.