Читаем Мы – русский народ полностью

Почему бы это? Казалось бы, не нравятся вам русские, то и не живите вместе с нами, среди нас. Сейчас в России никто и никого не держит, уехало же за годы «независимости» в дальнее зарубежье более 900 тысяч немцев, евреев и востребованных русских специалистов. Не хотите. А не хотите потому, что там вы уже никому не нужны со своим товаром, как стали не нужны там коротичи и познеры. Но вы привыкли быть на слуху, привыкли к тому, что ваш товар был какое-то время сверхвостребованным. Вы уже научились его делать, есть даже «складские запасы», а тут какие-то патриоты, националисты, по неожиданной случайности поддержанные Кремлем. А за предлагаемый вами товар, смотришь, скоро и в морду давать будут. Впрочем, какое им дело до Кремля, до Государственной думы, когда в редакциях и издательствах, на радио и телевидении сидят свои люди, ЧУВАКи (Человек, Уважающий Высокую Американскую Культуру — космополитическое движение 1950–1960–х годов), близкие по духу и крови, превратившие эти храмы творчества в «шарашки» и ремесленные мастерские, живущие по законам дикого рынка. Им же выживать нужно, вот и придумали они совместными усилиями конструкцию, в которой телега оказалась впереди лошади. Теперь уже не искусство принадлежит народу, теперь не искусство для народа, а народ для искусства. Теперь уже не спрос порождает предложение, а предложение — спрос. Как это сделать? Либо товар конкурента опорочить, а то и вовсе лавку его спалить, либо в свой товар добавить изюминку. Гениальности-то при таком потоке и не нужно вовсе, а вот «клубнички», «красненького», похабщины, дворовой и лагерной экзотики, ритмичного зомбирования — вот этого сколько угодно, этого у нас навалом.

Таким образом, русский язык стал одновременно и яблоком раздора, и полем битвы, и оружием сражающихся сторон.

Говорят, что мат на Руси появился во времена татаро— монгольского ига. Так они, дети степей, выражали к русским свое пренебрежение, причем на нашем же языке, чтобы нам было обиднее. Мы потерпели, потерпели, а потом их, татар, под себя подмяли.

Много бранных слов в наш адрес было сказано и в Средние века. Говорилось это по-русски, но с большим-большим акцентом, сразу было ясно, что ругает нас немец или француз, что как-то смягчало обиду — ну чего возьмешь с иностранца?

На чисто русском языке, подводя научное обоснование, нас начали ругать с приходом к власти Коминтерна, выступавшего почему-то от имени рабочих и крестьян всего мира.

Поражение царизма и Временного правительства под ударами российских оппозиционных партий подавалось как поражение России, поражение русских. Впрочем, как и во всех последующих событиях, нас либо побеждали (раскулачивание, культурная революция, обезбоживание), либо делали «козлами отпущения» за голод и задержку наступления того светлого будущего, которое нам обещали в «начале пути», либо — тягловым скотом (Гражданская война, коллективизация, индустриализация). Но потом (в 1935–1938 гг.) они поняли, что нельзя резать «курицу, несущую золотые яйца». Ей, этой «курице» — русскому народу, предстояло снести такое «яйцо», которое никому другому не было по силам, а именно: взвалить на себя основную тяжесть в борьбе с фашизмом.

Потом почти полвека нас никто по-крупному не обижал, пока утративший былую форму коммунистический интернационал и новая общность, советский народ, не были побеждены интернационалом кухонных мыслителей-заговорщиков. По странной логике победителей, это событие было вновь расценено как очередная победа над русскими, и «пошла писать губерния». Не то что хуже русских никого нет, а и нации-то такой нет. Мы со своей землей и всем, что в ней находится, со своими городами и сельскохозяйственными угодьями, со своими заводами и электростанциями, со своим языком и искусством — просто «имя прилагательное к ничейной территории, которую кинули на шарап»: хватай кто сколько может. А там уже с мешками рыженькие и чернявенькие стоят: кто раньше в райкоме комсомола комиссарил, кто цветами торговал, кто всю жизнь на народной шее сидел, получая образование и вымучивая диссертации.

Заводы, шахты, скважины, дворцы, корабли, плантации оставим в покое — вчера они были общими, сегодня принадлежат жулику или спекулянту, а завтра. завтра и посмотрим.