Читаем Мы – русский народ полностью

Что греха таить, у нас, у русских, много недостатков, но в одном нас нельзя упрекнуть — в предвзятости к себе и другим народам. Настоящая русская литература не признает ксенофобии и самолюбования. Наши писатели, ученые, государственные мужи значительно чаще, чем представители других великих народов, направляли свои усилия на врачевание народных язв и исправление порочной государственной политики. Причем своего народа и своего государства. Какой народ может похвастаться наличием таких критически мыслящих личностей, как князь Курбский, протопоп Аввакум, писатели Радищев, Герцен, Чернышевский, Салтыков-Щедрин, Плеханов, Ильин, Зиновьев, Солженицын? Везде были и заговорщики, и предатели, и пламенные борцы за свое благополучие и власть, но таких бессребреников, олицетворяющих совесть народа, не было. Их оружием являлось слово, Русское Слово.

Что делает человека прямоходящего человеком думающим? Язык. Переход от образного мышления к понятийному, от примитивных инстинктов к осознанным и логически обусловленным действиям был бы невозможен без языка, данного нам Богом ли, эволюцией ли. Когда-то, видимо, все начиналось с «ба», «бу», «бы», однако дальнейшая судьба языка зависела уже от говорящего на нем народа, его исторических судеб, трудолюбия, таланта, любознательности, общительности. Есть на земле народы, словарный запас которых ограничивается несколькими сотнями слов, а творчество — десятком былин и песен. Но это не их вина, это их беда. Так сложилась жизнь этих племен. И великие империи исчезали с лица земли. Русскому народу посчастливилось, он сумел сделать многое, в том числе создать это чудо — Русский Язык, через который сотни миллионов российских инородцев смогли приобщиться к русской культуре, а через нее и к мировой. И не только приобщиться, но и внести свою лепту в мировую сокровищницу. Казалось бы, что, кроме благодарности, должен испытывать инородец за это к русскому народу? И действительно, большинство это чувство и испытывает, но есть и такие, кто пытается доказать недоказуемое, а именно: если татарская культура — это культура татар, а ингушская — ингушей и в ней инородцам, в том числе и русским, делать нечего, то русская культура — это уже культура не русских, а. русскоязычных, где каждый говорящий на русском языке вправе самоутверждаться, невзирая на историю, традиции, каноны, задачи русского искусства. И хотя понятно, что попытка заменить русских на русскоязычных — это «покушение с негодными средствами», тем не менее некоторые не оставляют надежды вытолкнуть нас из нашей же культуры, нашей литературы, заменить русских классиков на русскоязычных подмастерьев средней руки из числа малых народов, навязать нам чужие идеалы, чужие ценности, чужие правила (сравните школьные хрестоматии по литературе конца 70–х годов с современными, и вы убедитесь).

Свежую кровь в русской литературе, как и в любой другой, нужно только приветствовать, но при одном условии: эти новые люди, не русские по крови, должны идти в этот храм служить, а не самоутверждаться богохульствованием. В другое время можно было бы радоваться, что русский язык объединяет миллионы инородцев, в том числе и живущих за пределами СНГ, однако ряд обстоятельств омрачает такое благодушное настроение. Русский язык каким-то диким образом превращается в оружие против нас самих. Как говорится: «Нашим салом и нам по мусалам». Казалось бы, для чего создаются международные организации русскоговорящих, проживающих за рубежом, евреев? Ну, если ты еврей, отряхнувший с ног прах нелюбимой тобой России, ну и будь евреем, изучи свой иврит, думай на нем, твори, общайся на нем с Богом, возвращайся к своим корням. Так нет же. Не хотят. С Богом, да, они заключают очередной договор на иврите, претензии к нему предъявляют на иврите. А создать на нем что-нибудь стоящее не могут. Беден язык, убог. Вот и стремятся они, оттолкнув нас, стать наследными владельцами русского языка. Если раньше инородец, занимавшийся творческой деятельностью в России, считал за честь быть по форме и содержанию русским писателем (Гоголь), русским поэтом (Мандельштам), русским художником (Айвазовский), русским музыкантом (Рубинштейн), русским ювелиром (Фаберже), привнося свою лепту в сокровищницу русского искусства, то теперь, став русскоязычными, инородцы наперебой стремятся очернить все русское с позиции абхазца (Искандер), грузина (Сванидзе), украинца (Доренко), одессита (Жванецкий), еврея (Войнович), латыша (Лацис) и легиона других безродных и бесплодных интернационалистов. Они даже не хотят состоять с русскими патриотами в одних творческих союзах, создают свои альтернативные «апрели» и союзы русскоязычных писателей.