Читаем Мы – русский народ полностью

Итак, мы умываемся, бреемся, подстригаемся, одеваемся, пользуемся косметикой, надеваем украшения с одной лишь целью — показать, как мы относимся сами к себе, довольны ли мы своим положением и состоянием, хотим ли мы в жизни еще чего-нибудь или катимся по наклонной своих страстей и безразличия к самому себе, опускаясь до уровня привокзальных бомжей и уподобляясь примитивным созданиям, довольствующимся естественными потребностями и нуждами.

Зададимся вопросом: «А любить себя — это разве прерогатива только людей, высших и лучших существ, созданных Богом?»

Отнюдь. То же самое мы наблюдаем у растений, рыб, животных, и неважно, что в растительном и животном мире это проявляется благодаря законам природы, врожденным рефлексам, а у людей, помимо вышесказанного, это «себялюбие» проходит еще и через сознание. А как иначе, если забота о себе — это не только получение удовольствия, но и непременное условие выживания как отдельной особи, так и популяции в целом. Представьте себе, что было бы, если бы растение, будь у него воля, отказалось бы впитывать влагу, а птица — клевать червяков, личинок и насекомых? Что было бы, если бы тюлени из чувства сострадания отказались бы есть рыбу, а тигры — охотиться на других млекопитающих? Не говорит ли это о том, что любить себя — это не только право, но и обязанность перед своей популяцией, перед Богом и природой?

Любить себя — это удовлетворять свои потребности, и если количество потребляемого еще как-то регулируется: чувством насыщения или наоборот — чувством истощения, то качество не знает верхнего предела. Ибо кто откажется от более вкусного куска, более привлекательной самочки, более удобной норы (дупла, пещеры, гнездышка)? И чем выше организация живого существа, тем прихотливее оно становится. Приходилось ли вам видеть, как ест свинья и как кошка? Если свинья ест все, что в состоянии переварить ее желудок, то кошка, даже голодная, может отказаться от подпорченной рыбы.

Но куда девается эгоизм или насколько он становится жизнеутверждающим, когда встает вопрос о продолжении рода? Если у растений роль переносчика мужских начал выполняет ветер или питающиеся пыльцой и нектаром насекомые, без каких-либо активных действий самих растений, за исключением разве что самого процесса цветения, то посмотрите, с какой целеустремленностью и с каким упорством пробиваются рыбы через камни, быстрины и водопады к месту нереста. Но это всего лишь пока реализация завета «плодитесь и размножайтесь».

Птицы и животные уже выбирают себе партнеров: одни — на период спаривания, другие — на сезон, а то и на всю оставшуюся жизнь. И выбирают не просто так, а в борьбе, ибо право на продолжение рода имеет сильнейший. В этом случае эгоизм особи, его агрессивность обусловливаются уже «объективной» необходимостью или естественным отбором, освященным свыше, потому что только молодой и сильный может дать здоровье потомству, а впоследствии защищать его от превратностей судьбы до того момента, пока это самое потомство не будет в состоянии позаботиться о себе.

Наблюдая за жизнью птиц и животных, мы подчас не задумываемся о том, что эта трогательная забота о подрастающем поколении, по сути, уже проявление христианской (не будем возражать, если кому-то больше нравится термин «природной») заповеди «возлюби ближнего, как самого себя». Верхом Творца являются млекопитающие, вскармливающие потомство продуктом деятельности своего организма. Чем выше организация живого существа, тем дольше длится период персональной родительской опеки. Зайчата оказываются один на один с дикой природой чуть ли не после первой материнской кормежки, птицы улетают из гнезда после того, как «встанут» на крыло, кабаны, олени, волки оберегают своих детенышей не только в период их вскармливания, но и в период обучения самостоятельному добыванию пищи, приемам защиты и нападения. И как только молодое потомство становится способным позаботиться о самом себе, оно изгоняется из семьи, иногда довольно жестоко.

Природа, Эволюция, Бог распорядились так, что у взрослых особей после исполнения ими родительских обязанностей наступает новая пора, пора восстановления сил, пора любить самих себя для последующего брачного сезона. Как тут не вспомнить Экклезиаста: «Всему свое время… время любить, и время ненавидеть… время обнимать, и время уклоняться от объятий. время рождаться, и время умирать.»

У птиц и животных эта смена фаз происходит как бы инстинктивно, подчиняясь запрограммированной цикличности, а люди, сверх того, наделены свободой воли и душой. Не абстрактной свободой — «что хочу, то и ворочу», а свободой персонального самосовершенствования, свободой выбора пути, свободой не безграничной, не безответственной, а направляемой страхом Божьим «Аз воздам.».