Читаем Мы – русский народ полностью

Богатая своими ресурсами страна, родительский дом, культурное и историческое наследие предшествующих поколений стали для «новых русских» непрестижными и постылыми, тогда как западное потребительское общество — землей обетованной. Чуть поднявшаяся над средним уровнем человеческая особь уже мнит о себе невесть что и всеми силами стремится попасть в «золотой миллиард». Еще действующие политики и бизнесмены, начиная с первого Президента,^{53} переводят на Запад «сбережения, нажитые непосильным трудом», более смелые — приобретают там недвижимость, оформляя вид на жительство и отправляя туда членов своих семей. Только что пришедшие во власть, а также их домочадцы ограничиваются пока углубленным изучением иностранных языков. Люди, не связанные с публичной политикой, поступают проще, откровеннее, а значит, и честнее: они просто уезжают. Уезжают ученые и инженеры, спортсмены и «мисски». Одни уезжают за «длинным рублем», другие — тратить наворованное. Уезжают и не возвращаются. «Чем большее число инициативных, дерзких и талантливых уехало, — замечает А. С. Панарин, — тем невыносимее становится жизнь для оставшихся и тем выше вероятность того, что в следующем поколении соответствующий отток станет еще больше. Так происходит ускорение контрцивилизационного процесса… так мы превращаемся в страну четвертого мира, который сегодня противопоставляется не только первому, западному, но даже и третьему, ибо из третьего еще возможен путь наверх — это продемонстрировали тихоокеанские „тигры“. „В четвертом мире царит иной закон: жизнь, оставленная элитой, успевшей припасти для себя легкие и удобные пространства“. Но природа не терпит пустоты, на место своих инициативных и дерзких приходят чужие — из Средней Азии, Закавказья, Северного Кавказа и даже дальнего зарубежья. Приходят для того, чтобы либо захватить „эту страну“, либо сделать ее своей кормушкой. И это происходит не без помощи так называемой российской элиты, для которой эти пришельцы в большей степени союзники (союзники в ограблении своего народа), чем сам народ. Вот и выходит, что вера в эту самозваную элиту — не только тупиковый, но и катастрофический курс.

Где же выход и есть ли он на самом деле? Выход есть всегда, только приходят к нему по-разному: где эволюционным, а где и революционным путем, хотя говорят, что Россия уже исчерпала свой лимит на революции. Возможно. Но и в этом можно найти плюсы: длительность эволюционного процесса повышает ценность исторических уроков излишней доверчивости сначала к партийно-советской номенклатуре, а потом к сладкоголосым демократам и продажной антинародной элите. Одновременно уменьшается и вероятность повторных ошибок подобного рода.

Известно, что человеческое общество развивается по объективным законам. Известно также, что у каждого народа есть свои особенности, поэтому знать их и уметь использовать для вывода страны из кризиса означает не просто предотвратить дальнейшее падение в бездну, но и сократить период стабилизации, а в последующем и оздоровления. Но кто это в состоянии сделать?

Вот и получается, что без элиты, патриотически и национально ориентированной, не обойтись. Хотя и здесь кроется засада, потому что патриотическая риторика стала непременным атрибутом даже у тех, кто еще пять лет назад заявлял, что «патриотизм — это последнее прибежище негодяев».

Само собой разумеется, что решение проблем такого уровня не под силу не то что единицам, но и отдельно взятым политическим партиям, поэтому нужны усилия всех патриотов России, независимо от того, объединены они в какие бы то ни было общественные организации или нет. Не разбегаться по разным партиям и партийкам, как это сделали бывшие члены КПСС, не обвинять друг друга в недостаточном понимании Русской национальной идеи, как это делают Б. Миронов, с одной стороны, и А. Севастьянов — с другой, и не ставить крест на пенсионерах, рабочих, коммунистах, христианах, как это делает В. Корчагин, а объединяться по примеру евреев, азербайджанцев, грузин, по примеру «правых» и пропрезидентских псевдопартий.

А действительно, что и кто разъединяет русских по духу Зюганова и Ампилова, Шеина и Тюлькина, Селезнева и Харитонова, Севастьянова и Миронова, Васильева и Астархова, что разъединяет реки и ручейки их последователей?