Читаем Мы, народ... полностью

Удивительную картину представлял собой Кремль. В течение двух-трех дней его покинули даже низовые технические работники. Безвременье утвердилось в пространстве, помнящем еще первых московских царей. Дряхлые ноябрьские пустоты знаменовали собой всевластие небытия. Остановилось древнее сердце России. Гражданский комитет Москвы, образовавшийся где-то к утру, как было заявлено, «для координации городских хозяйственных сфер», предпринял несколько судорожных попыток взять ситуацию под контроль. Однако патрули, посылаемые за кремлевские стены, уже через пару часов в полуобморочном состоянии откатывались назад, необъяснимый страх охватывал каждого, кто оказывался внутри: у человека спирало дыхание, начинало, как сумасшедшее, колотиться сердце. Пылал воздух в легких, болезненно дергался всякий нерв, ладони и ступни быстро немели, точно погруженные в лед. Видимо, концентрация зла, накапливавшегося здесь много веков, была так велика, что просто растворяла в себе слабый человеческий разум. Кстати, часть патрулей вообще пропала бесследно, установить их судьбу до сего момента не удалось. Возможно, переступив черту, из-за которой не бывает возврата, они так и бродят в пространстве межвременного небытия.

В общем, Кремль перешел в состояние «запретной земли», в состояние «черного града», где окончательно распадается жизнь.

Он так поныне и пребывает в оцепенелой потусторонней дремоте.

Страх охраняет его лучше любых военных постов.

А теперь, пока конкретика Большого преображения еще к нам близка, попробуем ответить на вопросы, которые непрерывно, как пузыри в диком вареве, всплывают во взбудораженной прессе. Чем является в действительности загадочный «феномен колокольного звона»? Где находится его реальный источник — в небесной, запредельной сфере или в земной? Каков его физический механизм? И почему, если отбросить всякого рода популистскую болтовню, он проявил себя именно «здесь и сейчас»?

Собственно, тут могут быть только два принципиальных ответа.

Архиепископ Антоний (Карлатов) в своей известной статье, опубликованной еженедельником «Бог и мир», писал: «Не подлежит сомнению, что нам дан некий знак свыше. Провиденциальный характер осуществляющихся событий настолько ясен, что не видеть его может только слепой. Бог никогда не оставлял этот мир. Однако сегодня непреклонная воля Его выражена прямо и однозначно. Нам дан шанс, сравнимый, по-видимому, с первым благовествованием. Нам указан тот единственный путь, следуя которому только и можно обрести спасение…»

Заметим, что архиепископ Антоний, кстати, возведенный в этот высокий сан всего лишь около года назад, является одним из немногих иерархов Русской православной церкви, кто сохранил способность к личному богослужению даже в нынешние времена. Архиепископское облачение на нем не вспыхивает, как у «греховного большинства», крест не раскаляется (возможно, потому, что он деревянный, из кедра, а не золотой), приступы головной боли, по крайней мере внешне, также не обнаруживают себя. Ничего удивительного, что довольно-таки провинциальный Успенский собор, расположенный в старинном купеческом городе на Оке, где архиепископ Антоний произносит еженедельную проповедь, собирает сейчас громадные толпы верующих со всей страны.