Правда ли это? Наверное, самое худшее – что ничего интересного в его никчемной жизни больше не случится. Уже через месяц в старшей школе «Худ Ривер Вэлли» пройдет очередная церемония вручения аттестатов. Выпуск две тысячи четырнадцатого, ура-ура! Две сотни молодых людей перевернут страницу своей жизни, поедут в колледж или пойдут работать, или просто уедут подальше из этого захолустья. Он уже неделю не мог выкинуть это из головы. Она стояла у него прямо перед глазами – годовщина того дня, когда его жизнь закончилась. Молодец, Джейк. Ты все просрал. Как тебе и говорил твой папаша всю твою жизнь. Поздравляю, дебил.

Полуденный свет сменился сумерками, и Джейк прибавил скорости. Он доехал до старого здания школы «Оук Гроув», отбрасывавшего длинные тени на яблоневый сад. Сквозь ветви деревьев он различал, как загораются огни в хибарах садовых работников. Он видел фигуры людей на высоких лестницах, их удлиненные тени между рядами деревьев. Он повернул на юг в сторону горы Худ, розовевшей от закатного солнца на фоне желто-зеленого горизонта.

«Получишь от нас свою ложку с вилкой и катись куда хочешь».

Эти слова эхом раздавались у него в голове, и он переключил музыку на максимальную громкость. Джейк чувствовал запах своего пота, который теперь отличался от прежнего. Он пах как старик или больной человек – или как кто-то незнакомый. Он постарался сфокусироваться на белой разметке, так как велосипедной дорожки здесь не было, – он отъехал слишком далеко от центра, здесь была только узкая обочина.

Джейк сопротивлялся потоку картинок в голове: улыбка Меган Шайн и лучи солнца, падающие на ее топ. Пальцы, перебирающие клавиши на трубе, когда он играл соло на конкурсе джаз-бэндов штата. Ной рассекает по скейт-парку. Он сам передает пачку жвачки членам группы в конце автобуса, бежит по песчаной косе за своей собакой, которая выхватила поводок. Все в прошлом. Когда-то это было частью его жизни, а теперь потеряно. Сердце полоснула боль: он ненавидел себя за то, что ее испытывает. Он ненавидел слезы, которые текли по щекам, и больше не мог притворяться, что это пот. Он ненавидел себя за то, в какой беспробудный кошмар превратилась его жизнь, и за то, что кроме себя винить ему некого. В этот момент он почувствовал, что сломался – так, что уже не починишь.

Джейк не заметил, как выехал на центр проезжей части, и не услышал сигнал пикапа, подъехавшего сзади. Он смотрел в сторону и не видел, как одно колесо выехало за сплошную белую линию. В сумерках водитель пикапа не смог разглядеть мальчика, пока ходовые фонари не врезались в спинку коляски. Сквозь музыку Джейк услышал скрежет тормозов – и все остановилось.

2

Двенадцать маток

Алиса Хольцман охарактеризовала бы свое настроение как «ниже среднего» еще до того, как увязла в пробке на Трассе 84, возвращаясь в Худ Ривер. Виноваты были юные дегенераты из «Саннивэйл Би», что-то напутавшие с ее заказом, из-за чего ей пришлось выехать позднее, чем она планировала. И вот пожалуйста – работа у всех закончилась, час пик, море машин и грузовиков. Точнее, ее взбесило уже одно то, что ее заказ потеряли: она ведь была постоянным покупателем «Саннивэйл».

На День пчел – ежегодный апрельский праздник – всегда был полный дурдом, и отрицать это невозможно. В конце концов в этот день через сад «Саннивэйл Би Компани» проходят сотни миллионов пчел. Когда Алиса приехала, то увидела сотни контейнеров, которые ждали, когда их доставят по адресу. Каждая ячейка содержала десять тысяч пчел, взволнованно жужжавших после недавней рассыпки на пасеке южного Орегона. Ценный груз, привезенный перед сумерками, нужно было забрать, отвезти и заселить в ульи в течение двадцати четырех часов. В этот день тысячи пчеловодов приедут в «Саннивэйл» за пчелами, так что бардак был неизбежен.