Читаем Муж, труп, май полностью

Новостроек я не видела, хотя мне сказали, что они имеются на выезде из города. Есть и «поселок олигархов», где в собственных особняках проживают лучшие люди города. Все они, как водится в таких небольших городках, знакомы друг с другом, некоторые еще и являются родственниками. Правда, я подозревала, что особняки в окрестностях Петербурга несколько отличаются от местных. С другой стороны, какое мне до них до всех дело?

Семья Даши проживала в обычной пятиэтажке, которых понастроили по всей России и Советскому Союзу в доперестроечные годы. Эта стояла где-то с шестидесятых годов. Правда, пятиэтажки в этом городе отличались от питерских тем, что здесь имелись большие подвалы для хранения урожая, разделенные на отсеки. Каждой квартире полагалась часть подвала, где и хранили запасы. Но явно не все. Все бы не уместилось. Часть оставалась на даче, часть держали в квартире.

Перед подъездом нас встречала внушительная группа людей разного возраста, обоих полов. Кто-то был в черном, кто-то не надевал траур. Может, до конца не верили? Наверное, часть просто пришла полюбопытствовать. Контейнер с гробом несли шестеро мужчин. Дашина семья проживала на третьем этаже.

– Крышку, крышку на лестнице оставьте! – закричала какая-то бабуля. – Нельзя крышку в дом заносить! Тогда еще будет покойник! Вы что, не знаете?

– А что народные приметы говорят насчет оцинкованного металлического вкладыша? – спросил сотрудник органов Паша.

Правда, мужчины на самом деле поставили контейнер с гробом на лестничную площадку, не решившись заносить в квартиру. Паше и Петру Васильевичу явно было все равно. Им, похоже, требовалось только еще раз убедиться, что в гробу – Даша, то есть та девушка, которая отсюда уехала в Петербург. Хотя ее официально опознали и я, и Сергей Юрьевич. Но мы-то не родственники! То есть Сергей Юрьевич состоял с ней в каком-то там родстве, но не близком. А Паше еще требовалось подпись Дашиной матери на каких-то бумагах. Что-то она, не глядя, подмахнула в автобусе.

Контейнер раскрывали Петр Васильевич с Пашей. На лестничной площадке. Народ стоял на ступеньках выше и ниже и следил за процессом. Такого в этих местах еще не видели.

Я не знала, работал ли над лицом Даши гример. Оказалось – работал. Тело было готово к погребению. Мать бросилась на гроб, ее с трудом оттащили. Гроб занесли в комнату и поставили на стол.

– Мы здесь надолго останемся? – тихо спросила я у Петра Васильевича.

Я знала, что ночевать мы будем в гостинице. Но ведь мы же приехали сюда собирать информацию?

– С кем мне поговорить?

– С бабушкой. А я побеседую с дедушкой.

Дедушка уже хорошо принял на грудь, судя по лицу – вообще принимал регулярно, бабушка с мрачным видом смотрела на тело внучки, но не билась в истерике, как мать. Почти все женщины плакали, но не забывали перешептываться.

Я тихо подошла к бабушке Даши и спросила:

– Мы можем с вами поговорить?

Она кивнула, развернулась и повела меня в маленькую комнатку. Там кивком показала мне на стул у письменного стола, на котором стоял компьютер, сама села на застеленную полуторную кровать. Дверь за собой плотно закрыла. Я затруднялась с определением возраста бабушки. Все-таки женщины в крупных городах и маленьких выглядят по-разному. В Петербурге больше возможностей следить за собой, и этим занимаются! Если будешь выглядеть как старуха, у тебя меньше шансов устроиться на работу. И если твои подруги, соседки занимаются собой, ты не можешь этого не делать! Кстати, все женщины, кого я увидела заходящими в Дашину квартиру, были не накрашены. Хотя, может, дело в том, что произошло? Но ни на ком не было никакого макияжа! Сама я в эту поездку накрасилась. И вообще в последнее время стала краситься. Конечно, не ярко, а подчеркивая свои плюсы и стараясь скрыть минусы.

Может, мне на подсознательном уровне снова хотелось нравиться мужчинам? Или одному вполне конкретному?

– Вы из полиции? – спросила Дашина бабушка.

– Нет. Я работаю у Сергея Юрьевича Лопаткина. Его женой является…

– Знаем мы эту гадину, – махнула рукой Дашина бабушка. – И мамашу ее. Она же у моей Светки мужика увела! Дашкиного отца!

– Но Кристина же старше Даши на несколько лет! – заметила я, ничего не понимая.

– Это она у вас там в столицах Кристина. А здесь – Клавка-шалавка. Зятек мой ушел к Клавкиной матери, сделал ей Клавку, но потом моя дочь его заловила, он ей Дашку сделал, но к нам жить не вернулся, остался у Клавкиной матери. А моя осталась еще и с Дашкой.

– То есть Даша и Кристи… то есть Клава – единокровные сестры по отцу? Не двоюродные?

– Да, но у Даши – наша фамилия. Зятек ее официально не признал, а на экспертизу эту новомодную у нас денег нет и никогда не было. Так что моя дочь на Дашку даже алименты не получала!

– А где сейчас Дашин отец?

– Сгинул, – пожала плечами бабушка.

– Где?

– На Северах.

– На зоне?

– А кто его знает? Поехал вроде бы на заработки, а там неизвестно. И к другой бабе мог пристроиться, и в тюрьму сесть. В общем, не вернулся.

– У него были еще дети, кроме Даши и Клавы?

– Моя старшая внучка.

– А где она?