Читаем Муж, труп, май полностью

В субботу утром я на своей машине приехала в дом Сергея Юрьевича, быстро приготовила завтрак, поставила тушиться мясо. Сергей Юрьевич завел будильник в мобильном телефоне на то время, когда мясо следовало выключить. Кристина из своей комнаты не выходила. Вообще-то она в такое время всегда спит. Но, по крайней мере, больше никаких ночных звонков от «Даши» не было. Телефон Кристины находился у кого-то из сотрудников службы безопасности Сергея Юрьевича. Они ждали звонков от «Даши», чтобы мгновенно отреагировать. Кристине пока приходилось жить без телефона, поскольку стационарного телефона в доме Лопаткиных не было. Они прекрасно обходились без него. Да и мне, наверное, уже пора от него отказаться. Дочерям он тоже не требуется. Почему-то о покупке нового аппарата и SIM-карты для Кристины речь не шла. Я не уточняла почему. Какое мне дело? Моим телефоном Кристина не пользовалась. Хотя какие сейчас салоны красоты и массажи? Кому ей было звонить? А лучшей подруге Сюзанне она звонила с одного из аппаратов Сергея Юрьевича и только когда супруг был дома. Разговаривала, конечно, не в его присутствии, но после беседы (длившейся не меньше часа каждая) отдавала аппарат мужу.

Сергей Юрьевич предложил оставить мою машину у него в гараже. Интересно, она не испугает его друзей, если кто-то приедет в гости в эти выходные? Не удивит? Но это была не моя проблема. За мной прямо к Сергею Юрьевичу приехал один из сотрудников службы безопасности и повез в аэропорт. Сумка была у меня с собой. Уже в салоне самолета мы встретились с Петром Васильевичем и неким Пашей, который оказался действующим сотрудником наших доблестных органов, отправившимся в командировку. Не знаю, за чей счет – Сергея Юрьевича или государства. Скорее всего, оплата шла из двух источников – государственного и частного. Дело-то пока не было закрыто, а Сергей Юрьевич был кровно заинтересован в скорейшем выявлении негодяя (или негодяев), покусившихся на его жизнь и жизнь его супруги, но, на его счастье, убивших других людей.

Петр Васильевич не мог действовать официально, то есть не мог сделать кое-что из того, что мог действующий сотрудник, отряженный в командировку. Петр Васильевич мог только получать информацию в частных беседах и, так сказать, за наличный расчет. Я не представляла, как они собираются работать, но предполагала, что в местные органы обратятся вместе – и договорятся. Хотя чем в данном случае могут помочь местные органы в родном городе Даши? Даша-то никаких преступлений не совершала, никогда не привлекалась, даже за нарушение правил дорожного движения, поскольку машину водить не умела…

В аэропорту нас встречали три женщины – зареванная мать Даши и две ее то ли подруги, то ли дальние родственницы. Я так до конца и не разобралась. Не исключаю, что они были одновременно и подругами, и родственницами.

– Дайте мне посмотреть на мою девочку! – все повторяла и повторяла мать. Она не могла поверить, что ее Даша мертва. Она должна была убедиться, что умерла именно Даша.

Но в аэропорту, конечно, гроб открывать никто не собирался.

Я еще раз убедилась, что Интернет и новые средства связи – великая вещь. Из Петербурга был заказан транспорт, и мы на специальном автобусе поехали в квартиру, где в этом городе жила Даша с мамой, бабушкой, дедушкой и своим трехлетним сыном. Даша родила ребенка в шестнадцать лет, отец ребенка, с которым у пятнадцатилетней дурочки была неземная любовь, в настоящее время отбывал очередной срок в местах не столь отдаленных, только не за совращение несовершеннолетних, а за кражу, как, впрочем, и два предыдущих. Никакого совращения не было – в том смысле, которое вкладывается в это слово. Дашины сверстницы или рано рожали, как и она, или делали аборты, или им везло – они не беременели. Но все мечтали о неземной любви.

Но Даша под давлением матери и бабушки хоть медицинское училище окончила и специальность получила, с которой можно найти работу, пусть и малооплачиваемую. Но здесь у всех были огромные огороды, где засаживался каждый квадратный сантиметр земли, свою картошку ели до следующего урожая, закручивали банок по семьдесят-восемьдесят каждого вида овощей и зимой ели их вместе со своей же картошкой. Окрестные леса обирались до последней ягодки и грибочка, собирали и сушили травы, рябину сушили и варили, из диких яблок варили варенье и особым образом заготавливали их как начинку для пирогов.

Я почти не видела город, в котором провела вторую часть субботнего дня и весь воскресный. Мы улетали домой в ночь на понедельник. Но из того, что видела, могу сказать: город очень чистенький и ухоженный. Он ассоциировался у меня с небогатой квартиркой какой-нибудь одинокой бабушки, которая привыкла содержать свое жилье в чистоте. Пусть у нее нет денег на новую мебель и новые занавески, но то, что есть, у нее выглядит наилучшим образом – насколько позволяет возраст вещи.