А затем, вместе с мальчишками и Голди, два Хранителя вышли через парадную дверь приюта, прошли через двор и ворота.

Как только они оказались на улице, Голди нырнула в тени. Мальчишки, перестав петь пытались лечь на дорогу, или взобраться друг на друга или вытворяли десятки вещей, которые совершенно невозможно проделать в цепях наказания. Но это не значит, что они не пытались. Голди искала взглядом Тоудспита, но от него не были и следа.

Наконец, Хранители смогли призвать детей к некоторому подобию порядка, и они пошли к Дому Покаяния. Голди почувствовала небывалое облегчение. Она сбежала!

Над головой светила полная луна, на столбах ярко горели газовые лампы. Часы Муниципалитета стали отбивать время. Без тридцати минут полночь!

Голди стиснула зубы.

— Я иду, Бру, — прошептала она. — Я иду, Тоудспит.

Затем повернулась в сторону Старого Арсенального Холма и побежала.

Полночь

Разрушенный офис Командующего находился на полпути до вершины Старого Арсенального Холма. Перед ним была небольшая площадь со статуей Командующего. Голди спряталась за ней и разглядывала разрушенное здание.

Кто-то установил временные газовые лампы, и она рассмотрела выбитые двери, погнутую ограду. Шестеро ополченцев стояли на широких ступенях со взведенными ружьями и встревоженными лицами. У их ног лежал Бру, обмотанный таким большим количеством веревок, что его черная шкура выглядела полосатой. На челюстях были намотаны кожаные полосы, не дававшие пасти открыться. Еще несколькими полосами его привязали к ограде.

И, несмотря на это, ополченцы нервничали. Они переступали с ноги на ногу, словно им было холодно, и перешептывались друг с другом. Белки их глаз сверкали в свете газовых фонарей.

По пути на холм Голди была уверена, что Тоудспит уже здесь и ждет ее, но кроме ополченцев на площади больше никого не было. И единственные звуки производили ботинки ополченцев. Она всматривалась в тени, пока не заболели глаза.

Бооонг. Бооонг. Бооонг! — слабый звук колоколов Муниципалитета поплыл над холмом. Полночь. Ополченцы на площади поменялись местами.

Голди закусила губу.

— Ну давай же, Тоудспит, — просила она. — Давай…

Ее нога начала затекать, она осторожно вытянула ее и снова замерла. Казалось, сердце вот-вот выскочит из груди.

Один из ополченцев чихнул, а его друзья выругались, услышав неожиданный звук. Бру лежал словно мертвый.

Голди говорила себе, что Тоудспит придет прежде, чем ее сердце сделает шестьдесят ударов. Раз. Два. Три…

Не досчитав до шестидесяти, она поменяла его на сотню, затем пять сотен, затем тысячу…

Тоудспит не пришел.

Девочка поняла, что придется спасать Бру самой. Но где же взять храбрости, чтобы сделать это? Ополченцы не были таким страшными, как солдаты за Грязными Воротами, но они были большими, сильными и их было шестеро против нее одной. Как же отвлечь их от Бру и перерезать все эти веревки?

Она прижалась лбом к каменной плите и подумала о том, что уже успела выучить. Сокрытие, тихий шаг, интерпретация шагов. Ложь, которая похожа на правду. Тайное воровство. Дерзкое воровство.

А затем ей подумалось, что надо смешат похожую на правду ложь, Сокрытие и дерзкое воровство…

Она подумала о Ламб и Рози, которые кричали изо всех сил. Он сказал, что съест нас! Как айдлкэт! Как сломмеркин!

Девочка быстро встала на ноги. Бесшумная, как дым, она прокралась к краю площади и очутилась на улице, которая вела к подножию холма. Здесь была кирпичная стена с узкими нишами, их она заметила, поднимаясь сюда. Ниши были недостаточно большими, чтобы укрыть ее, но им все-таки придется это сделать.

Голди осторожно вжалась в одну из ниш так сильно, как только могла. Затем она вспомнила девочек из Приюта.

— Ииииии! Меня поймал сломмеркин! Сломмеркин! Он уносит меня! Он раздавит меня! Ииииии!

Она знала, что если бы выкинула такой трюк прошлой ночью, то ей бы никто не поверил. В эти дни кроме детей мало кто верил в сломмеркинов, огромных чудовищ с привычкой кататься по своей жертве, пока та не станет мягкой, и только тогда поедать ее. Но точно так же никто не верил и в бриззлхаундов. Или слотербердов. А эти ополченцы их видели. Более того, они на них напали несколько часов назад.

«А если из музея появились бриззлхаунд и слотерберд», — подумала Голди, — «то почему бы не появиться и сломмеркину?»

Ополченцы были с ней солидарны. С площади раздался крик. По мостовой загремели шаги.

— Это была девочка!

— Откуда она кричала?

— Оттуда!

— Ее тут нет!

— Она где-то там!

— Вы туда, мы туда!

— А что с бриззлхаундом? Командующий убьет нас, если он сбежит!

— Бриззлхаунд никуда не сбежит! Если увидите сломмеркина, стреляйте! Но не попадите в девочку!

Шаги прогремели мимо Голди. Девочка зажмурилась и постаралась не дышать.

Я кирпичная стена. Я тень. Во мне нет ничего интересного…

Ополченцы пробежали мимо, направляясь к подножию холма.