Читаем Музей воров полностью

С соседней баржи донесся стук, и Голди поспешно заткнула рот рукой. Неужели ее услышали? За ней уже идут? Что с ней будет, если ее поймают?

Она зажмурилась и затаилась. Стук затих вдали. Рассмеялся мужчина. Лодка мягко покачивалась на волнах. Голди медленно открыла глаза.

Над ее головой находился деревянный штурвал. С другой стороны от него были узкие сиденья, покрытые овчиной. Каюта была пуста. Никаких Благословенных Хранителей. Нет мамы и папы.

В первый раз за свою жизнь Голди была совершенно одна.

Она снова быстро закрыла глаза. Стук ее сердца, казалось, стал громче, чем когда-либо. Девочка очень надеялась, что не подхватит лихорадку. Руки и ноги тряслись. Она отчаянно старалась не расплакаться.

А затем она вспомнила протестующий возглас мамы, когда Протектор подняла ножницы. Она вспомнила, как папа гладил ее по голове. И подумала, насколько сильно любит их.

По лицу девочки побежали слезы. Страх и сожаление боролись где-то глубоко внутри.

Голди не знала, сколько времени она просидела, тихо рыдая в качающейся лодке. Казалось, прошло несколько часов. К тому времени как слезы кончились, ее губы потрескались от жажды. Она пошевелилась, и ее живот тихо заурчал.

Она постаралась отвлечь себя мыслями о том, чем сейчас должно быть занимается Фэйвор, но раз за разом ее разум возвращался к недавним событиям. К бомбе.

И бешеным собакам.

И работорговцам.

По спине пробежали мурашки. Голди чувствовала себя устрицей, которая вылезла из раковины, и теперь ее ничто не защищает. Она достала из кармана ножницы и крепко сжала их в руке.

День тянулся невероятно медленно. Вода шумела о борта лодки, доносились звуки двигателей. Люди на соседних баржах кричали друг другу приказы:

— Полегче! Поле-егче! А теперь опускай! Да не туда, ты, слепой идиот! Надо туда!

Наконец небо за иллюминаторами потемнело, и звуки стали стихать. Где-то кто-то жарил рыбу.

От этого запаха Голди стала плохо. Только сейчас девочка поняла, насколько она проголодалась. Так тихо, как она только могла, она вытянула затекшие ноги и поморщилась от боли. А затем подобралась к двери, ведущей на палубу, и осторожно выглянула в ближайший иллюминатор.

Аквабусы и несколько барж исчезли. А у тех, что остались, окна были закрыты занавесками, а огни притушены.

Медленно и осторожно Голди выбралась на палубу, готовая в случае чего незамедлительно спрятаться обратно. Убедившись, что вокруг никого нет, она решилась подняться по ступенькам, ведущим от дока к улице.

На вершине лестницы были ворота. Открыть их Голди не осмелилась, опасаясь, что те заскрипят. Вместо этого она перелезла через них — или, точнее, наполовину перелезла, а наполовину упала. А затем побежала по старому бечевнику.

Ночь была темной и на улицах Старого Квартала царила тишина. Наверное, все были так шокированы событиями дня, что легли спать очень рано, укрывшись одеялом с головой. С бечевника Голди свернула на площадь Потерянных.

При любом подозрительном шуме сердце девочки было готово выскочить из груди. Ее ноги спотыкались о камни мостовой, а когда она подошла к углу, то заколебалась, гадая в какую сторону лучше пойти. Она наконец-то избавилась от охранной цепи, но теперь было непривычно, что рядом нет никого, кто сказал бы ей что делать, никого кто бы защитил от опасности или подхватил, если она вдруг упадет. Многому приходилось учиться заново.

На ее родной улице, как и во всем городе, царила тишина. Голди прокралась по ней, пристально глядя на здание примерно в середине квартала.

«Берегись», — прошептал голос в голове. Но в этот раз Голди не обратила на него никакого внимания. Она думала о маме и папе и гадала, что у них было на ужин. Она представила их, сидящих у ее пустой постели, держащимися за руки и плачущими. И разрыдалась сама.

«БЕРЕГИСЬ!»

Чуть дальше по улице тени, казалось, ожили и зашептались. И в то же время изниоткуда вылетела рука и заткнула рот Голди. Она попыталась закричать. Девочка сопротивлялась, ее сандалии скребли по мостовой, но еще две руки схватили ее и втянули в открытую дверь.

— Тшшшшшшш! — прошептал голос над самым ухом. Четвертая рука, как только сейчас поняла Голди, принадлежала Фэйвор, которая взяла ее руку. Дверь перед ней закрылась, но не до конца. Рука, закрывающая рот, слегка расслабилась.

Теперь Голди знала, где она очутилась. Она почувствовала запах лосьона, которым пользовался херро Берг и браслет на руке фроу Берг. Девочка стояла в коридоре их дома.

На улице внезапно вспыхнул фонарь и послышались шаги.

— Ты слышала? Теперь она от нас не уйдет! — сказал Хранитель Комфорт.

— Я ничего не слышала! — возразила Хранитель Хоуп. — Но если хочешь, дуй в свисток. Предупреди других. Если она тут, то мы найдем ее. Она не могла убежать далеко.

Свист Хранителя прокатился по улице, шаги стали тише, а потом снова вернулись.

— Голди Рот! — крикнул Хранитель Комфорт. — Мы знаем, что ты здесь! Не трать наше время, мы все равно тебя поймаем!

Херро Берг крепче зажал рот девочке.

— Сдавайся! — продолжал кричать Хранитель. — И, возможно, мы не будем чересчур строги!