Читаем Мутант полностью

— Слова, — Хит снова перетасовал истории болезни. — Кто-то однажды сказал, что сумасшедшие дома не найдут истинного назначения до тех пор, пока в мире девяносто процентов сумасшедших. Кучка нормальных может просто удалиться в санатории. — Он холодно рассмеялся. — Но ведь даже в психозах невозможно найти единый стандарт. После Взрыва стало намного меньше случаев шизофрении; большинство из них отмечены в городах. Чем больше я работаю с психическими пациентами, тем меньше мне хочется принимать какой-то произвольный стандарт как реальный. Вот человек, — поднял он медицинскую карту, — у которого очень распространенное заблуждение. Он заявляет, что когда он умрет, наступит конец света. Что ж — возможно, в данном случае это действительно так.

— Ты сам говоришь как один из пациентов, — резко бросил Беркхальтер.

Хобсон поднял руку.

— Хит, распорядись раздать всем находящимся здесь Болди успокоительное. И нам тоже. Ты не чувствуешь напряжения?

Все трое минуту помолчали, телепатически прислушиваясь. Теперь Беркхальтер был способен разобрать в нестройной мелодии мыслей, окруживших госпиталь, отдельные аккорды.

— Пациенты, — сказал он. — Да?

Хит нахмурился и нажал кнопку.

— Фернальд? Раздайте успокоительное… — Он дал краткие рекомендации, выключил селектор и поднялся. — Многие пациенты слишком чувствительны, сказал он Хобсону. — Может возникнуть паника. Ты чувствуешь депрессию… он быстро создал мысленный образ. — Пожалуй, ему лучше сделать укол. И заодно проверить всех буйных. — Но он все еще чего-то ждал.

Неподвижный Хобсон смотрел в окно. Через некоторое время он кивнул.

— Вот и последний. Теперь все Наши здесь. В Секвойе остались только обыкновенные люди и параноики.

Беркхальтер передернул плечами.

— Ты что-нибудь придумал?

— Даже если так, я все равно бы не сказал тебе, ты же знаешь. Твои мысли могут читать параноики.

Что ж, это действительно так. Беркхальтер думал о Барбаре Пелл, которая сейчас забаррикадировалась на электростанции или на одной из вертолетных площадок города. Странное стесненное чувство шевельнулось в нем. Он почувствовал внимательный взгляд Хобсона.

— Среди Болди не бывает добровольцев, — сказал Немой. — Никто не спрашивал тебя: хочешь ли ты быть втянутым в кризис, или нет. Да и меня тоже. Но когда рождается Болди, он автоматически принимает на себя опасную обязанность и остается готовым к мгновенной мобилизации. Так случилось, что кризис произошел в Секвойе.

— Это должно было где-то случиться. Рано или поздно.

— Верно. Быть Немым, кстати, нелегко. Мы полностью отрезаны. Мы никогда не испытываем на себе действие полного Общего Круга. Мы можем полно общаться только с другими Немыми. Для нас не существует отставки. Даже другому Болди Немой не мог открыть само существование Шлема.

— Мне кажется, наша мутация могла бы подождать еще тысячу лет, сказал Беркхальтер. — Мы опередили свое время.

— Нет. Но за все надо платить. Бомбы, кстати, были плодом знания. Если бы человек по-иному распорядился атомной энергией, телепатическая мутация прошла бы полный период созревания. И телепаты никогда бы не появились прежде, чем планета была готова встретить их. Или почти готова, — поправился он. — Но мы бы ни за что не получили в наследство весь этот хаос.

— Я виню в этом параноиков, — сказал Беркхальтер. — И… в некоторой степени… себя.

— Ты ни в чем не виноват.

Болди поморщился.

— Думаю, что виноват, Хобсон. Кто ускорил кризис?

— Сэлфридж, — Хобсон наблюдал.

— Барбара Пелл, — сказал Беркхальтер. — Она убила Фреда Сэлфриджа. Она не давала мне покоя с тех пор, как я прибыл в Секвойю.

— По-твоему, она убила Сэлфриджа, чтобы досадить тебе? Это бессмыслица.

— Мне кажется, это входило в основной план параноиков. Но это совпадало и с ее желанием. Она не могла подобраться ко мне, пока я был консулом. Но где теперь консульство?

Круглое лицо Хобсона было очень серьезным. Вошел врач-Болди, предложил успокоительное, и оба молча проглотили барбитурат. Хобсон отошел к окну, наблюдая за факельным шествием со стороны деревни. Голос его стал глухим.

— Идут, — сказал он. — Слушай.

Они стояли в тишине, а далекие крики становились все громче. Ближе и громче. Беркхальтер подошел к Хобсону. Город сейчас казался пылающим буйством факелов, и река огня текла вверх по извилистой дорожке к госпиталю.

— Они могут ворваться? — спросил кто-то приглушенным голосом.

Хит пожал плечами.

— Да. Рано или поздно.

— Что мы можем сделать? — немного истерически спросил фельдшер.

— Они, конечно, рассчитывают на численное превосходство, сказал Хобсон. — Этого у них хватает. Я полагаю, оружия у них нет — если не считать кинжалов. — Но для того, что они, похоже, собираются сделать, оружие им не нужно.

На мгновение в комнате воцарилось молчание. Потом Хит слабым голосом спросил:

— Что они думают?..

Немой кивнул в сторону окна.

— Смотри.