Читаем Мутант полностью

Они поймали мужчину. Когда умирает Болди, в эфире возникает пустота, мертвая тишина, которой ни один телепат не коснется сознательно. Но перед тем, как вспыхнула эта пустота, агонизирующая мысль Болди сверкнула на Секвойей с оглушающим ударом, и тысяча сознаний на мгновение вздрогнула от него.

«Убивайте людей, у которых есть волосы!» — визжала яростная и безумная мысль Барбары Пелл. Это было то, что называлось фурия. Когда разуму женщины дают волю, он попадает в такие бездны дикости, в которые никогда не проникнет мужской рассудок. С незапамятных времен женщина жила ближе к пропасти, чем мужчина — ей приходилось делать это, чтобы спасти свое потомство. Первобытная женщина не могла позволить себе сомневаться. Нынешнее безумие Барбары Пелл было красным, струящимся, первобытным по силе. И это было феерическое явление, зажигавшее нечто в каждом сознании, к которому оно прикасалось. Беркхальтер почувствовал, как на границах его сознания вспыхивают крохотные язычки пламени, и все здание его личности дрожит и отступает. Но он чувствовал и другие мысли, безумные мысли параноиков, тянущиеся к ней и в экстазе бросающие себя в бойню.

«Убивайте их, убивайте… убивайте!» — ревели ее мысли.

«Повсюду? — изумился Беркхальтер, ошеломленный напряжением, которое он почувствовал со стороны вихря ликующей ненависти. — Сегодня ночью, во всем мире?» — Неужели параноики поднялись повсюду, или же только в Секвойе?

И потом он неожиданно ощутил предельную ненависть Барбары Пелл. Она мысленно ответила ему, и в том, как она ответила, он опознал все зло этой рыжеволосой женщины. Если бы она полностью растворилась в отравленном пламени толпы, думал Беркхальтер, он все равно ненавидел бы ее, но ему не пришлось бы ее презирать.

Она ответила ему довольно холодно, отключив часть своего сознания от ревущей ярости, которая брала свой огонь от воющей толпы и передавала его как факел другим параноикам, чтобы разжечь их ненависть.

Она была очаровательной и сложной женщиной, Барбара Пелл. У нее было странное, зажигающее качество, которое столь полно не демонстрировала ни одна женщина со времен, вероятно, Жанны Д'Арк. Но она не полностью отдавала себя пылавшему в ней огню, мыслям и запаху крови. Она намеренно бросала себя в кровавую купель, осмотрительно купаясь в неистовстве своего безумия. И купаясь, она могла все так же спокойно отвечать, что было еще ужаснее, чем ее пыл.

«Нет, только в Секвойе, — ответил ее разум, еще секунду назад бывший слепым ревущим призывом к убийству. — Ни один человек не должен выжить, чтобы рассказать об этом, — сказала она мысленными образами, источавшими холодный яд, обжигавший сильнее, чем горячая кровожадность ее мыслей-трансляций. — Мы захватили Секвойю. Мы захватили взлетные площадки и электростанцию. Мы вооружены. Секвойя отрезана от остального мира. Погром начался только здесь. Как рак. Он должен быть здесь и остановлен.»

«Как?»

«А как ты уничтожаешь раковую опухоль?» — Яд бурлил в ее мыслях.

«Радием», — подумал Беркхальтер.

«Радиоактивностью. Атомными бомбами.»

«Испепелить?» — удивился он.

Обжигающий холод подтверждения был ему ответом. Ни один человек не должен выжить, чтобы рассказать об этом. Города и раньше уничтожались другими городами. На сей раз можно обвинить Пайнвуд — между ним и Секвойей была конкуренция.

«Но это невозможно. Если телеаудиосвязь Секвойи мертва…»

«Мы посылаем фальшивые сообщения. Любые прилетающие вертолеты будут остановлены. Но покончить с этим необходимо быстро. Если хоть один человек спасется…» — ее мысль растворилась в нечеловеческом неразборчивом нытье, подхваченном и жадно повторенном хором других разумов.

Беркхальтер резко оборвал контакт. Он был немного удивлен, обнаружив, что в течение всего разговора шел к госпиталю, петляя по предместьям Секвойи. Теперь он будучи в полном сознании слышал далекий вой, который нарастал, спадал почти до полной тишины и снова поднимался. Этой ночью даже обыкновенный человек мог ощутить бег по улицам безумного зверя.

Некоторое время он молча двигался сквозь мрак, ослабленный и потрясенный как контактом с сознанием параноика, так и угрозой того, что случилось, и что еще могло произойти.

«Жанна Д'Арк, — думал он. — У нее тоже была эта воспламеняющая умы сила. Она тоже слышала… „голоса?“ Может быть, она была невольным телепатом, рожденным задолго до своего времени? Но, во всяком случае, за проявляемой ею мощью был разум. А Барбара Пелл…»

Как только ее образ возник в его сознании, ее мысль тут же настойчиво коснулась его, ужасающе холодная и трезвая среди намеренно поднятой ею резни. Видимо случилось нечто, нарушающее ее планы, иначе…

«Беркхальтер, — беззвучно спросила она. — Беркхальтер, слушай. Мы будем сотрудничать с вами.»

«Мы не собирались делать этого, но… где Немой, Хобсон?»

«Я не знаю.»