Читаем Мукантагара (СИ) полностью

Подъезжая к столице на вороном коне, Му заметила, как стражники торопливо открывали ворота, за которыми виднелись верхушки зданий Пальмунты. Архитектура столицы отличалась излишней роскошью, отчего Му становилось противно, вспоминая свою деревню. Перед глазами возвышались позолоченные крыши домов, окна обрамляли витражи и цветы различных сортов: от пионов до анютиных глазок.

Через два часа Му уже находилась в Столице и лицезрела старшего советника царицы: золотоволосого ноблеса Латос, в чертах которого больше первоначальной кошачьей крови, нежели человеческой. Он смотрел на неё стальным взглядом, а осанка говорила о внутреннем стержне хозяина и некоем величии.

- Буду краток, - Латос начал свою речь размеренным голосом. - Три дня назад из клетки сбежало чудовище, некогда принадлежавшее нашей Первой. Он перебил всю стражу, однако его удалось ранить. Я послал лазутчиков за этой тварью, но никто так и не вернулся. Единственная зацепка - прилетевший сокол с посланием, что чудовище бежало в сторону Мунты и затаилось в северной части леса - вашего леса. Это последнее, что успели прислать лазутчики перед исчезновением.

- Назревает вопрос: почему именно я?

- Ты хорошо ориентируешься в той местности. Лишь вы с Теремуном являетесь лучшими лучниками Мунты, ибо ваш отец старательно подготовил к ремеслу. Твои способности в данной ситуации могут пригодиться. Тем более охотиться - твое призвание, разве нет? - Латос ухмыльнулся.

-  Лестно слышать подобные слов с вашей стороны, однако...послать меня одну без сопровождения стражи? И я так понимаю, без Теремуна? Чем же на самом деле является ваше чудовище? Мне, как охотнику, нужна информация: размеры, внешний вид, чем питается, чем срет, кого еб..ах, заговорилась. В общем, как можно больше данных о его внешнем виде и повадках.

- Этого я не могу сказать, - отрезал Латос. - Первая называла его Змеиным Богом. Информация о чудовище хранится в строжайшем секрете.

- И вы поручаете охотнице за оленями поймать нечто, что является чудовищем, но не зная ни описания, ни его привычек, ни даже формы следов? Скажите прямо: вы хотите от меня избавиться, послав на верную смерть.

Старший советник замолчал, пристально посмотрев на Му. По одному его взгляду стало все понятно.

- Что будет, если я откажусь?

- Будешь гнить в темнице за государственную измену.

- Все настолько серьезно, раз пошли речи о государственном долге? - ухмыльнулась охотница. - Что моей деревни с этого будет?

Латос пожал плечами и по-детски ответил:

- Ну, её хотя бы не сожгут.

Послышалось хихиканье стражников. Звук легкой волной прокатился по залу. Му мало беспокоила деревня, но Решка и Теремун... Латос почувствовал её замешательство и немного смягчился:

- Иными словами - тебе нежелательно отказываться, хотя бы ради твоей деревни. Если ты принесешь мертвую тушку Змеиного Бога, поверь - награда будет великой. Тебе не придется бегать в гниющих сандалиях.

Му покосилась на свою еле “живую” обувь.

- Не смею вас задерживать, - процедила охотница и направилась в сторону конюшни.

За спиной она услышала последнюю фразу Латоса:

- Чудовище уязвимо к болиголову пятнистому. И не спрашивай откуда мы это узнали.

Близился вечер, и Му сидела на крыльце хижины, занимаясь чисткой стрел от засохшей крови, когда к ней подошел Теремун.

- Новости не особо приятные я так погляжу? - начал он без церемоний, берясь за новые стрелы и тряпку.

- Не то слово, - улыбнулась Му. - И что самое неприятное - я не могу тебе о них рассказать. Сегодня ночью я уйду и не вернусь, скорее всего.

- А ты возьми и вернись, - Теремун поправлял тетиву и затягивал сильнее. - Мне без тебя здесь нечего делать: иначе кто будет смешить меня своими страшными рожицами?

- Ты про вот такие? - Му закатила глаза и стала пускать слюну.

Теремун хихикнул и погладил охотницу по волосам.

- Возвращайся, Му, во что бы то ни стало.

- Я постараюсь, Теремун, постараюсь.

С этими словами она сложила стрелы в чехол и зашла в хижину. Там её ждал приемный отец - Старейшина Мунты Озахар. Он сидел в позе лотоса и курил тонкую тросточку, похожую на трубку. Глаза его были закрыты, казалось, что он спит.

- Дитя, подойди поближе, - Му присела напротив Старейшины.

Ненастоящий отец и ненастоящая дочь сидели друг против друга в тишине, пока эта тишь не прервалась резкой мыслью:

- Скажи, Озахар, ты ведь меня променял на Теремуна? Чтобы спасти жизнь родного сына?

Старейшина молчал, продолжая вдыхать дым тростинки. Кошачьи уши медленно двигались, так, словно прислушивался к нарушенной тишине.

- Я понимаю, - продолжила Му. - Мы с тобой редко ладили, да и я не самый легкий собеседник. В моей груди лишь ненависть к округе, и только маленький островок тепла и нежности, в закромах души, остался для Теремуна и Решки. Никто меня не признавал, сколько бы добра не делала. Никто ласковым словом не назвал, сколько бы оленей я не принесла. Даже ты, Озахар, ни разу не обнял меня по-отцовски.

Бест открыл глаза. Радужки давно помутнели, взгляд был направлен на Му, но в тоже время и сквозь неё. Охотница нахмурила брови, когда Озахар заговорил: