Читаем Мукантагара (СИ) полностью

- Очень приятно, Михей. Знаешь, меня поражает твой страх передо мной. Я тут не бывал столько лет, но помнится, при последней встрече ты ко мне относился с большей теплотой. Меня это расстраивает до глубины души, ведь я хочу помочь...

Жители немного оживились. В толпе повисла надежда на более справедливого представителя высшей касты. Предыдущий сборщик налогов выпорол кузнеца за непрочную пластину в шлеме, и у того на спине остался глубокий шрам, заживавший полгода. Он умер от заражения после дождя. Михею в тот раз повезло больше: ему в гневе отрезали кусочек уха.

- Вот что я тебе посоветую, Михей, - сказал Одджи. Лицо его выглядело сосредоточенным. - Расскажи мне всё как есть. Что-то мне подсказывает, что вам необходима помощь. Поведай мне, насколько всё плохо в этом году и какие ресурсы лучше выделить от Пальмунты для дальнейшей спокойно жизни в Мунте? Обещаю учесть всё и доложить в верхнюю касту.

Михей перестал дрожать и задумался. Му стояла поодаль от толпы, но прекрасно всё слышала. Она скривилась и прошептала Теремуну:

- Эта сволочь сейчас начнёт представление, ага.

- И ты будешь так спокойно смотреть на всё это?

- Я? - удивилась Му. - Конечно буду, это не моё дело. Я ненавижу Одджи каждым волосом на голове, но Михей мне всегда подсовывал гнилые фрукты и кричал “Бес!! Бес!”. Так что выбирая между двух зол.. я откажусь от права голоса.

- А если Одджи забьёт беднягу до смерти, то что тогда? - Теремун поднял бровь.

- Он не убьёт старого пердуна, это слишком скучно, по его меркам, - решила Му и ждала дальнейшего развития событий.

Пока Михей раздумывал, стоит ли рассказывать и что можно рассказать, ноблес ходил вокруг него и поговаривал: “Не бойся, доверься мне, я помогу вашей деревне”. Старый бест вышел из раздумий и начал говорить:

- Понимаете ли.. Сильнейший Одджи.. Год назад начал погибать лес, а лес вы сами знаете... Единственный и главный источник ресурсов. Дрова заготавливать становилось сложнее: деревья начали сгнивать. Сначала выглядело безобидно, два дерева только пропало и всё. Но через месяц следоам стали угасать и другие растения: в основном это были травы, необходимые для знахарки. Потом стали замечать охотники в лесу либо больных животных, либо уже умерших в молодом возрасте. Здоровые попадались реже... Сейчас увидеть оленя - всё равно что чудо! Когда дело дошло до посевания, земля перестала принимать семена. Она стала слишком сухой и рыхлой, и, что самое странное, даже после полива не набухала от влаги... То, что кое-как смогли посадить, участки земли то не все вначале были поражены, этим летом собрали. Да вот только треть из остатка - проедены гнилостными червями, а оставшееся пустили на кормление детей, про старших и вовсе молчу - некоторые даже запах помидора не успели услышать. Потом заметили странные дожди, после которых половина населения слегла с горячкой... Понимаете, старики поумирали, но ещё больше поумирало годовалых деточек, мы не знаем, что в этих дождях за яды такие, отравляющие соки человеческие... Да вот видно, что хоть одна капля попадет на одежду - сразу бест сляжет с горячкой, покроется синими пятнами и испустит дух последний, а коль выживет - умом немного тронется или начнёт хромать. Вы вон видите, - Михей костлявой рукой указал на женщину-беста. - Наши девы рожать не могут, если судьба сложилась под дождь попасть. Как же это по науке зовётся... Бесплодие, во. Сильнейший Одджи, мы помираем здесь и на грани полного исчезновения, позвольте столице уделить хоть немного земли нам свежей, да удобрений и трав побольше... Я уж молчу про кожу и чугун - всё после дождей загнивает и рвётся, но коль бы немножечко нам выделили этих материалов... Вот, в общем, и всё, Сильнейший. Так мы народ скромный, не привыкли жаловаться, однако чувствуем, что в последнее время и вовсе загнёмся вместе с Мунтой.

Ноблес кивнул, нахмурив брови.

- Что ж, твои пожелания будут услышаны. Видно, как ты переживаешь за деревню и её будущее. Хочу пожать тебе руку за такую самоотверженность. Подойди ко мне.

В глазах Михея блеснул огонёк тщеславия. Вот он, настал момент признания, думал он, наконец его снова будут ценить, а там, глядишь, и старейшиной назначат, и доступ к казне появится... Мысли старого беста крутились в беспорядке, он приблизился к рыжеголовому ноблесу и протянув руку, облизнул губы. Одджи поморщился. На площади послышался резкий хруст.

Толпа оторопела, а от крика дети снова повылезали из окон посмотреть. Лица бестов исказились в страдальческой гримасе, но ни вздохов, ни шёпота толпы, только пронзительный старческий хрип заполнял всю площадь. А хруст всё продолжался и продолжался, прерываясь стонами Михея. Площадь теперь залилась безумным смехом: