Ирия тоже вскоре ушла, помолилась и легла спать, пока Герда кормила Адрастею. Она смотрела в голубые глаза и предвкушала их маленькое приключение, в результате которого они убьют Акокантеру. Этого монстра, уничтожившего ее мир. Мачеха с отцом не знали о ее планах и это даже хорошо. Потому что они не примут ее выбор и попытаются отговорить.

Завтра уезжал священник и Герда собиралась отправиться вместе с ним. Если с Терой не справлялись рыцари красного креста, то она найдет других, более сильных людей. Если же и они не справятся, то создаст оружие сама и Адрастея стает венцом ее творения. Ее мести. Она заставит Теру пожалеть о том, что та затеяла эту игру и убила Кайю.

Морозным утром, на рассвете, Герда закутала Адрастею в одеяло и положила в корзину. Сама оделась тепло, собрала в небольшой мешок нужные вещи и посмотрела на приехавшую повозку. Чего Герда не ожидала, так это встреть родителей на кухне так рано. Как оказалось Трия кормила отца, который собирался на работу. Они оба посмотрели на нее и ребенка. Отвернулись.

− Куда ты?

− Искать того, кто поможет деревне в борьбе с монстром, − просто и без прикрас ответила Герда. Она посмотрела на недовольно поджавшего губы отца, на мачеху, которая судорожно выдохнула. Они не смотрели на нее, жизнь текла своим чередом и лишь еле заметный запах гнильцы, который появлялся стоило растопить печь, напоминал о пережитом.

− Возвращайся. Даже если на поиски тебе понадобиться не один год. Просто возвращайся, когда найдешь нужного человека.

На рассвете, накрыв Адрастею, Герда упиралась спиной в солому и смотрела на медленно уменьшающуюся Яму. Ее дом, которого уже не существовало.

20

Она проснулась, словно от толчка. Сразу же открыла глаза, со страхом осматриваясь по сторонам. Сразу же посмотрела на стены, на которых не находила копоти или других признаков разрушения. Посмотрела на заколоченное окно, потому что несколько дней назад его выбили, отчего на полу до сих пор находила мелкие осколки, застревающие между половиц или в подошве обуви. Босиком Тера больше не ходила. Доски не выбиты и, казалось, все двери и полы целы.

Прислушавшись к звукам в доме, она напряженно полулежала на старой кровати. Кроме пения птиц за окном, шелеста листвы и других звуков природы, она ничего не услышала. Но все равно не расслабилась. Встала медленно, достала из-под кровати старые ботинки какого-то охотника, который убегал из леса последний раз. Обулась, завязывая шнурки так крепко, что даже ноги запульсировали, аккуратно встала, поправляя юбку застиранного платья. Вслушиваясь в жизнь охотничьего дома, Тера медленно вышла из спальни и, всматриваясь в каждый угол или комнату, остановилась у потухшего камина. Уже черные остатки дров тихо, едва слышно потрескивали, а от окон по полу скользил еще холодный, утренний воздух.

Обойдя весь дом, Тера немного расслабилась, потому что никого не обнаружила. И новых разрушений тоже не было, а когда не обнаружила разрушений и чужих за пределами дома – расслабилась окончательно. Холодные тиски отпустили сердце, но тревога все равно оставалась, особенно когда Тера пошла в туалет и набрала воду из бочки. Только когда она закрыла дверь дома, закрываясь от мира, почувствовала себя более уверенно. Однако даже тут она больше не чувствовала себя в безопасности.

Слишком часто ее в последнее время пытались убить.

Тера их не винила, на самом деле понимала, но все равно злилась каждый раз и потом подавляла в себе дрожь страха и накатывающую панику. Потому что жить ей очень хотелось. Так хотелось, что она каждый раз подавляла приступ паники, сжимала руки в кулаки, а потом терла кровоточащие ранки от ногтей. На самом деле по этой причине она теперь большую часть времени сидела у окон и внимательно следила за происходящим.

Рыцари, охотники и другие смельчаки не приходили днем. То ли боялись, то ли заняты были, но в основном появлялись они на рассвете или ближе к закату, когда она теряла бдительность. Но после нескольких раз, когда она просыпалась от шума или запаха гари, когда к ней в дом врывались незнакомцы, угрожая мечами или вилами, больше подобную ошибку не повторяла. Спала теперь Тера чутко и всегда у стены, дальше от окон и неподалеку от дверей. Теперь знала все ходы и лазейки, везде у нее прятались массивные деревянные палки, от которых оставались заусеницы, или тяжелая посуда. Несколько раз это спасало ее, а те, кто попадал под удар или убегали, или его потом выносила из дома сама Тера. Первых двух она и правда хоронила, выкапывая глубокие ямы, делая деревянные кресты. Потом она это перестала делать, потому что спина уже болела, потому что никто этого не замечал и не благодарил, лишь обвинял и вновь пытался убить.