Читаем Мраморный меч (СИ) полностью

Рыцари отправились в гостевой дом, откуда они завтра на рассвете уедут. И скорее всего никогда не вернуться. Герда бы, и сама не вернулась, потому что подобное место навевало тоску, а присутствие Теры – неприятные воспоминания.

***

Порой, ночью, когда тяжело засыпалось, она тихо вставала, подходила к окну и смотрела на черную кромку леса. Она не знала точно, что хотела увидеть, но каждый раз неловко вздрагивала, стоило лунному свету скользнуть по листьям чуть резче. Иногда высматривала, всматривалась в чернильную тьму и ждала, почти до самого рассвета ждала выхода монстра. Ведь питаться той нужно было. Ждала, но в Яме никто не пропадал, собаки не лаяли, Тера не выходила из леса. Лишь раз Герда видела что-то странное, почти сразу после трусливого побега, видела, как в лес метнулось что-то светлое и едва заметное. Мама когда-то так описывала призраков. Но Герда не верила и сейчас глазам своим не доверяла. Успокаивала себя, что если в первые дни это непонятное чудо ничего не сделало, то и потом нечего бояться.

За все это время Теру никто почти не ранил. Несколько раз слышала она о том, что Теру описывали как-то странно. Герда не помнила в ее рту множество острых клыков и, если честно, пасть это назвать сложно. Рассказывали рыцари больше об агрессивных нападениях, а Тера агрессивной не была. Явно не как одичавший волк. Но о своих предположениях она умалчивала, потому что никто не слушал, да и пока ничего страшного не происходило. Можно было бы и лучше план придумать.

Мысль с неожиданным поджогом дома ей понравилась. Даже очень. Эта мысль была одной из лучших, пока очевидцы не рассказали о том, как в ночной сорочке Тера бегала у горящей стены и что-то в нее кидала. Пожар прошел не быстро, но значительного урона не принесло. Это лишь раззадорило Теру, которая поставила растяжки неподалеку от дома и ловушки.

Кто-то попадался в капканы, кто-то вис на тонкой леске, а некоторые падали в неглубокие овраги, запинаясь о невидимую нить. Время от времени Герде очень хотелось самой на это посмотреть, но она боялась. Понимала, что вновь может попасть во власть чар.

Наверное, Герда все ж была наивная, если подумала, что вскоре все образуется. Спустя где-то месяц Трия уже накрывала голову платком и говорила только про церковь, цитировала некоторые фрагменты библии, которую хотелось сжечь. Она молилась перед едой, соблюдала строгий пост, чем очень злила отца и говорила только про Маму или Папу, которая должна их всех спасти от бед. Первым не выдержал отец, который все-таки сжег библию. Потом отец стал почти жить в шахтах.

Люди относились к ним теперь сносно, некоторые даже общались как прежде, но косые взгляды не прекратились. Порой Герда тоже плакала. Приходила на их с Сэмом место или на могилу матери и плакала от бессилия, злости и несправедливости. Но никто этого не видел. Герда ненавидела каждый косой взгляд, жалость и ненависть, направленную на них. Особенно жалость, потому что это им не требовалось. Герда хотела справедливости и отмщения. Увидеть собственными глазами смерть той, что разрушила их жизнь. Ее жизнь.

Сэм с ней не общался. По-прежнему избегал и это причиняло боль. Герда несколько раз приходила к ним домой, но ее прогоняли, обзывали и велели больше никогда не показываться на глаза. Ненависть женщины, потерявшей любимого мужа, она понимала, но неприязнь Сэма − нет. Не понимала и причину его молчания. Хотя бы подошел и поговорил, а не бегал от нее как от прокаженной.

Ситуацию не улучшала и Айасель, которая уже не была солнцем. Которую все избегали и ненавидели. Маленький ребенок, который не должен был родиться. Сейчас она лежала на свободной кровати в окружении одеял и ждала своего приговора. Ее давно пора бы отдать в приют или утопить, но Герда не могла, отец к ней не подходил, а Трия устраивала истерику и молилась, называя ее исчадьем ада. На самом деле Айасель именно этим и была.

Сегодня Герда вновь пришла на их место, чтобы побыть в тишине и вновь почувствовать спокойствие и уверенность. Солнце припекало, вокруг пахло нагретой корой, полевыми цветами и ягодами, но все это казалось чем-то чужим. Инородным. Герда не находила в себе силы даже на простую радость и ощущение уверенности в том, что будет завтра. Потому что она не уверена ни в чем.

Шаги за спиной она услышала прежде, чем заметила тень на траве. Сэм пришел. Герде хотелось вскочить на ноги, обернуться и обнять его, поцеловать, но вместо этого она осталась на месте, сцепив зубы. Не спугнуть − это главное. Сэм понял сразу кто сидел под деревом и хотел было уйти. Но уже поздно. Его уход слишком некультурный и не правильный, поэтому он стоял и не двигался. Почти не дышал.

− Ты теперь меня оставишь? − тихо и как-то неуверенно спросила она. Послышался тяжелый вздох, но Сэм не подошел, лишь немного качнулась его тень. Наверное, это был самый главный вопрос из тысячи многих других. Оставит ли он ее? Смогут ли они построить отношения вновь или все потеряно? Она надеялась на лучший исход, потому что Сэма любила и ощущала физическую потребность в поддержке.