Читаем Мраморный меч (СИ) полностью

Мое тело стало таким только из-за тебя, дорогой супруг. Ведь это ты повинен в каждом синяке и царапине, из-за тебя появились эти тонкие паутинки шрам от скальпеля, которым ты любишь меня пугать. Пять сантиметров на бедре, два под грудью и тонкий росчерк на запястье. И все это ты. Ты, тот кто клеймит меня, как корову.

Однако ничего Тера не сказала, лишь недовольно поджала губы и пошла к шкафу. Ей действительно следовало одеться и вновь сесть за работу, а еще спрятать письмо от чужих глаз. Не увидев платья, которые скорее всего были все в стирке или слуги постарались, Тера надела белую рубашку с жабо и длинными рукавами, бордовую юбку в пол, поправила кольца и заплела волосы в высокий пучок.

– Не опаздывай на ужин.

Тера замерла в дверях, услышав недовольный голос супруга, прикусила губу, неосознанно сжимая руку на косяке, и ничего не ответив, ушла.

***

Все слова казались неправильными, слишком громкими или наоборот, не отражающими суть. Они не несли в себе смысла, лишь тратили пространство на бумаге, что немного раздражало. Хотелось сказать так много, о своей боли, надежде, о мыслях, которые посещали ее бессонными ночами и странных экспериментах супруга. Да, только о них Тера не рассказала сестре, утаила, постеснялась. Боялась осуждения с ее стороны, а может, что Лотти будет не такой как она и сразу приедет, заберет. А плохо ли ей при таком исходе будет? Наверное, нет, потому что хуже уже быть не могло.

Все самое плохое случилось.

«Дорогая Лотти, я потеряла сон. Потеряла не от большой любви, а из-за лекарства, которое дает Освальд каждое воскресенье». Слова выходили кривыми и немного скачущими, строчка шла волной, отчего перед глазами рябило. В висках тянуло – верный признак надвигающейся мигрени, которая к вечеру становилась невыносимой.

Тера отложила письменные принадлежности и потерла переносицу. Как же ей тяжело. Миссис Пикфорд в последние дни оживилась, ходила по особняку и заглядывала в каждую комнату, делала замечания слугам и опускала язвительные комментарии в сторону Теры. Иногда тенью за ней следовал мистер Пикфорд, который смотрел на происходящее скучающе или поддакивал жене, не разбираясь в словах. Освальд опять пропадал лаборатории, а может, наоборот, не выходил из своего второго кабинета, в котором тоже стояли различные колбочки и баночки. Тера не хотела иметь с ним ничего общего, она боялась его, поэтому избегала как могла, на приемах улыбалась, держала за руку и придумывала очередную ложь, в то время как ночью мучилась бессонницей и слезами. Даже несмотря на отвращение, Освальд продолжал, брал ее каждый день, оставался равнодушным сначала к просьбам, потом к мольбам, заботился о своем удовольствии и прижимался своей кожей, пахнущей формалином, к ее. И никогда не целовал, лишь откатывался на свою часть постели и наказывал вести себя тихо. Иногда забирал одеяло, отчего ей приходилось придумывать, изловчаться, чтобы не мерзнуть.

Луи тоже часто пропадал. Говорил о важных делах, которые позволят в дальнейшем ему подняться. Заверял, что это временные трудности и ей нужно всего лишь подождать. И Тера ждала, крутила на пальце тонкие кольца, вспоминала о нем и сразу же бралась за дела. Будущее делало два человека, поэтому пока он работал, она тоже не могла ударить в грязь лицом.

В дверь постучались и без разрешения открыли. Марта.

– Госпожа, вам стоит отдохнуть. Я принесла вам чай с мятой и булочки с малиной, только что испекли.

– Спасибо, Марта, – искренне поблагодарила ее Тера и прикрыла письмо другими документами. Пожилая гувернантка улыбнулась и поставила поднос на небольшой журнальный столик, наливая в маленькую чашечку чай с двумя ложками сахара.

– Совсем вы себя не бережете, так исхудали, – посетовала Марта и поставила чашку перед Терой, а рядом тарелочку с аккуратными пирожными. Тепло в ногах пропало, как и тяжесть, а Марта испуганно охнула, прижимая руку к сердцу. – Ах ты проказник, напугал меня.

Тера невольно улыбнулась, когда увидела своего верного и нежного Мино, которого сейчас Марта чесала за ухом. Проказник. Скорее всего именно так относились к нему все в особняке, потому что не любили, потому что никому больше Мино не давался, лишь скалился, прятался. Маленький защитник, который не раз спасал от разгневанного супруга, портил тому костюмы и держался до последнего, пока тот не уходил, обругав Теру. Луи он тоже недолюбливал, но относился сносно, хотя порой и тянул за штанины, выгонял из комнаты.

Мой маленький защитник.