Читаем Мозаичная ловушка полностью

И Серхио не помог. Да еще в кармане Ларри снова зазвонил телефон, и он с извинениями полез за трубкой – вряд ли стоило пытаться потом вновь накалять страсти. Пока Ларри немного раздраженно беседовал (интересно, что его раздражило – телефонный собеседник или все же их разговор?), Саманта, которой выпал черед мешать карты, вместо этого принялась строить из них трехэтажный домик. Сейчас ее внутреннее «я», как бывало часто, разделилось надвое, и одна часть строго допрашивала другую. Ларри ей нравится? Пожалуй, да. А если честно, то очень даже «да» без «пожалуй». Тогда какого черта она провоцирует конфликт? Разве она не знает, что ни одному мужчине не доставляет удовольствия, когда женщина пытается выставить его дураком? Но она и не пытается. Просто почему-то именно с этим субъектом ей хочется вести себя именно так. Дразнить. Идти на конфронтацию. И чего она добьется? Точнее, до чего доиграется? Ни до чего. Что принуждает ее к напрасному умничанью? Ведь если считать себя слишком умной, резвенько окажешься глупее распоследней дурочки. Они-то знают, как потакать самолюбию мужчин. Только разве она мало им потакала? И чего добилась? Ничего. Стоп, конфронтация конфронтацией, но зачем она тогда так тщательно подбирала помаду? Ну… Одно другому не мешает. Почему бы разок не попробовать зайти с другого конца? В комедиях Шекспира герои второго плана, которые на протяжении всей пьесы обмениваются колкостями, всегда куда колоритнее пастельно-аморфных главных героев. Только не следует забывать, что она не персонаж пьесы. А впрочем, что себя насиловать? Если сейчас ей хочется побыть язвительной штучкой, можно и побыть. Хотя, статься, она безразлична этому Ларри в любой своей ипостаси. Но дерзнуть стоит. Только следует помнить, что… «из ничего и выйдет ничего».

Наконец, с энной попытки, Саманте удалось закончить возведение домика и увенчать шаткое остроконечное строение парой прислоненных друг к другу карт. Получилось ничем не хуже какой-нибудь церковки на берегах Рейна. Ларри следил за строительством почти профессиональным взглядом. Наконец он отключил телефон.

– Я должен извиниться еще раз. Но обстоятельства складываются так, что мне придется уйти минут через двадцать. Надеюсь, вы меня простите.

– Придется, – бросил Серхио и неожиданно коварным движением выдернул из основания домика одну карту. Остальные беспорядочно осыпались на стол. – Упс! Землетрясение во Флориде. Рухнуло старинное здание университета – правда, есть подозрение, что к этому приложили руку не только силы природы, но и студенты…

– Такое случается, – заметил Ларри. – Да будет вам известно, студенты архитектурного факультета Йельского университета однажды подожгли свое здание.

– Да неужели? Какие, однако, бывают революционно настроенные студенты… Мешай, Саманта, и сдавай, наконец. Ларри, а вам нравится псевдоготический стиль?

– Что вы имеете в виду?

– Ну там всякие башенки, ажурные окошечки?

– Дешевый шик! – отрезал Ларри. – То ли дет–ский конструктор для строительства замков, то ли торт с марципанами. Вскрываемся? Три дамы, господа.

– Сурово… – отозвалась Саманта. – Очень сурово. Черт, у меня изначально были два короля. Пришел бы третий, я бы сделала ваши три дамы, Ларри!

– А я вообще не люблю все «псевдо», когда оно вполне серьезно да еще и выполнено любителями.

– Еще одна цитата из этого великого архитектора… как его… Мура? – невинно поинтересовалась Саманта.

– Нет, это уже мои слова. Кстати, Мур говорил, что нужно восстанавливать связи между нашим временем и прошлым, и сочетал принципы классицизма с самым экзотическим оформлением. Вот это не «псевдо», Саманта, это уже нечто великое. Истинный постмодернизм. Но увидеть разницу… Я думаю, можно даже человеку непосвященному. Достаточно обладать хорошим вкусом и… Чутьем, видимо. А другой мой кумир – Грейвз – вообще рассматривал архитектурную форму как набор цитат, которые заимствуются из некоего «запасника» – то бишь всего того, что сотворено зодчими разных культур на протяжении столетий. Грейвз считал себя вправе использовать любую форму по своему усмотрению в соответствии с проектной идеей. Взять, например, его здание административных служб в Портленде. Там смешаны классические и древнеегипетские мотивы – это чуть ли не подлинный храм бога Ра. Гротеск совмещается с буквальным воспроизведением форм прошлого. Вот вам не «псевдо», а насмешка гения, ибо смотрится это тяжеловесное строение восхитительно.

– Тогда приведите пример «псевдо».