Читаем Мозаичная ловушка полностью

– Да пожалуйста. Знаете ли, во второй половине семидесятых в Чикаго построили церковь Святого Иосифа. Весьма монументальное здание, этакая хитроумная система колонн и полукруглых перекрытий… Я пас, без вариантов… В нем попытались соединить формы традиционных культовых построек и новейших промышленных сооружений. Но увы, за этот синтез взялся не жизнеутверждающий насмешник Мур и не матерый компилятор Грейвз. И получился дичайший кошмар! То ли замок из кубиков, построенный малолетними детьми, то ли карточный домик, который вот-вот развалится. Сверху какая-то порезанная ножом кожура от апельсина. А венчают всю эту выспреннюю безвкусицу купола, похожие на крышечки от дезодорантов, да простится мне такое кощунство.

– Вы своими рассуждениями просто прихлопываете, как бетонными плитами. Ведь архитектура – вид искусства, а по-моему, к любому виду искусства надо относиться полегче. И повеселее. Вы чересчур серьезны, Ларри.

– Отнюдь. И кстати, многократно упомянутый Мур утверждал, что архитектура должна выражать все человеческие чувства, особенно юмор и иронию. Тому есть забавные примеры. В конце сороковых для семьи Фордов – тех самых автомобильных магнатов – построили «дом-зонт». От центрального стержня во все стороны расходились гофрированные ребра. Это немножко напоминало фонтан, немножко цветок, а более всего зонтик. Шокированные обитатели округи не могли удержаться от язвительных комментариев, а Форды не стали отмалчиваться и установили рядом с домом огромный щит со словами: «Нам ваш дом тоже не нравится». И я целиком на стороне Фордов… Масть. Простите, Саманта, этот червовый туз – просто дар божий… И вы, господа, простите, но я должен бежать – время вышло. Сегодня никак не получится посидеть дольше. До следующей среды, приятной недели!

После ухода Ларри остальные еще какое-то время продолжали сидеть за столом. Оскар вытащил обгрызенную трубку и теперь лениво посасывал ее; Серхио извлек из колоды червовую даму и крутил ее между пальцев, пытаясь проделать старинный фокус с исчезновением карты. Это удавалось ему не очень хорошо: уголки карты виднелись между зажатыми мизинцем и безымянным пальцем. Наконец он отшвырнул немного пострадавшую двухголовую даму и вздохнул:

– Да… Занятный парень. Сноб с большой буквы. И денег, наверное, до черта. Он из богатой семейки, Оскар?

Тот глубокомысленно кивнул – тень от трубки скользнула по стене.

– Очень. Его отец – импресарио, мать – оперная экс-дива… Впрочем, он это говорил…

Серхио хмыкнул:

– Я сразу понял: этот Ларри родился с серебряной ложечкой во рту. Как он держится… Умен, благовоспитан, образован, аристократичен… Ненавижу этот показной лоск! Мы просто пигмеи перед ним! А он… лорд Байрон! Его бы еще одеть соответственно… Он гей?

Оскар покачал головой:

– Нет… У него имеется какая-то красотка. Но, насколько я понял, они не живут вместе – вроде бы он ее периодически навещает.

Новый смешок Серхио прозвучал саркастически – во всяком случае, Серхио явно к этому стремился.

– Да такие вообще любят только себя. Все прочие виды любви кажутся им извращением. Черт! Он же еще вытряс из меня сегодня двенадцать долларов! Мало ему своих…

– Он немного странный тип, – изрек Оскар, не отреагировав на прозвучавшее пафосное изречение, – при такой внешности и абсолютный антиловелас. Не бегает за женщинами.

– А зачем? – патетически осведомился Серхио. – Они сами должны за ним бегать. А он им говорит этак неторопливо и жеманно: «Детка, катись к черту… Твоя страсть меня утомила».

Все расхохотались.

– А как он высказывался о телевидении! – продолжал Серхио со звоном в голосе. – Тупое развлечение для идиотов, к которым он себя не причисляет. Ну разумеется… То игрища для черни, а он – небожитель! Если бы он хоть раз посмотрел твою программу, Саманта, ему пришлось бы изменить свою точку зрения. Я иногда поражаюсь, где вы находите людей, которые знают все обо всем? Конечно, моя сестра не может похвастаться всесторонними познаниями, но все же…

Ну, началось! Со свойственной ему легкостью и резвостью мыслей барашек перескочил на свою сестрицу, от одного упоминания которой Саманту начинало трясти. Вот уже года два – не меньше – Серхио уговаривал Саманту взять в «Жажду успеха» свою младшую сестру – девушку с вопиюще непрезентабельной и мало годящейся (мягко говоря) для телеэкрана внешностью – в качестве игрока. Саманта отбивалась руками и ногами, ибо бородавчатое личико сей барышни было не самым страшным ее недостатком – Саманте приходилось видеть эрудитов с такими лицами, что бросало в дрожь, но усердный труд попотевших и измученных гримеров делал свое дело: всего через полчаса перед камерой эти квазимодища смотрелись уже вполне пристойно. В данном случае причины отказа были куда глубже.