Читаем Мозаичная ловушка полностью

– Под дулом пистолета не буду. Серьезное кино усиленно пытается убедить меня, что мир сошел с ума, что его наводнили безумцы, извращенцы и садисты. Героями стали страдающие проститутки, маньяки, получившие в детстве психическую травму, малолетние злобные наркоманы, вырезающие целые кварталы… Почему я должен платить деньги за билет, чтобы потом два часа любоваться на какую-нибудь тощую косматую алкоголичку, которую в детстве извращенно изнасиловали, потом выбили ей глаз, потом ножкой стула передавили пальцы, в результате она озлобилась на весь свет, взяла нож и зарезала мирных старичков соседей и их ангелоподобных внучков? Почему, выйдя из кинотеатра, я должен не вешаться от тоски на первом же дереве – что было бы вполне логично, – а с придыханием говорить всем окружающим: «О, это настоящее искусство! Обязательно посмотрите этот шедевр! Это достойно „Оскара“! А какая актерская работа! Как гениальна в своей трагичности сцена ломания пальцев: я получил истинное удовольствие!» Согласитесь, тогда извращенцем стану я! Но окружающая жизнь убеждает меня, что мир, как ни странно, вполне нормален. Дебильно и примитивно нормален. Я смотрю вокруг и вижу целующихся влюбленных, мамаш с колясками, детишек, качающихся на качелях… Снимите про это фильм, и вас назовут замшелым идиотом, скажут, что время сентиментальщины и романтики закончилось полвека назад, если не раньше. Снимите сцену, как женщина говорит мужчине в постели: «Я хотела бы умереть с тобой в один день», а у него выступают слезы, – и в зале поднимется истерический хохот. Ползала будут потешаться над наивными кретинами сценаристами, а еще ползала – радоваться их ост–роумию, сочтя эту сцену стебом, фишкой… Нас смешит смерть, смешит вид крови, смешат убийства – на экране, разумеется. До икоты смешат. Все стали циниками – жест–кими и бесчувственными. А ведь каждый мужчина мечтал бы услышать эти слова в постели от любимой женщины и вряд ли стал бы хохотать в такой момент… Знаете, я уверен: процент безумцев и извращенцев примерно одинаков во все времена – они были и пятьсот лет назад, есть и сейчас, и я не думаю, что их стало намного больше. Нормальных людей большинство. И именно это большинство подсадили на иглу телевидения. Поэтому я не смотрю фильмы в кино, чтобы не бояться выйти на улицу, и не смотрю телевизор, чтобы окончательно не разочароваться в умственных способностях моих сограждан.

– Про «Оскара» и проституток уже говорили.

– Кто?

– Великий актер Хэмфри Богарт. Он сказал: «Хотите получить „Оскара“ – напяльте черные рейтузы и изображайте хромую сумасшедшую проститутку».

– Значит, ситуация не изменилась… И это только подтверждает мою теорию: ничто в этом мире не меняется, он нормален и консервативен, как маленький ребенок. Людям во все времена нужно одно и то же. Публичные дома в Китае существовали еще тысячу лет назад…

Пожалуй, стоило сменить тему разговора, чтобы вернуться от китайских борделей тысячелетней давности к нашей грешной действительности. С другой стороны, этот неожиданно экспансивный монолог Ларри (неужели такое пламенное красноречие спровоцировано одним лишь ликером?) оказался необычайно познавательным. Вот когда из-под бронированного панциря выглянуло его истинное «я» – когда он говорил о том, что мужчина (понимай, он сам) хотел бы услышать от женщины в постели. Значит, эти доспехи цинизма скрывают оголтелую сентиментальность. Теперь Саманта не удивилась бы, даже если бы узнала, что он пишет любовные сонеты. А раз дело обстоит так, значит, Ларри не устоит под активным натиском, сколько бы ни строил из себя бесчувственную ледышку. Саманта отодвинула чашку и несколько мгновений созерцала собственную ладонь, по которой бежали серебристые искры от крутящегося под потолком зеркального шара.

– А знаете что, Ларри… Раз уж вы такой ТВ-ненавистник… Клин клином вышибают. Я хочу пригласить вас на свою игру в качестве зрителя. В эту субботу, в два часа дня, пройдет запись очередной программы. Хотите прийти и посмотреть, как все это выглядит изнутри?

Ларри явно опешил.

– Спасибо за приглашение, Саманта, я, право, не знаю… Можете напомнить, в чем суть вашей программы?