Значит, надо ловить такси.

В воздухе висит морось; не разберешь, то ли дождь, то ли мокрый снег.

— Дубак, однако… — пробормотал Тень.

Да, к ночи заметно похолодало… Но лично мне в эти минуты было так жарко, что я даже не стал застегивать плащ.

Поблизости обнаружилась автобусная остановка, закрытая навесом из прозрачного пластика. Мы перебрались туда. Поставили вещи на скамейку. На наручных часах половина первого.

Некоторое время я изучал подсвеченную карту городских маршрутов, убранную под стекло. Судя по схеме, последний автобус, на котором мы могли бы добраться в нужный нам район, ушел с этой остановки более часа назад.

— Что у тебя в пакете? — спросил я.

— Не пропадать же добру, — сказал Тень. — Я еще и парочку бутербродов захватил.

Он передал мне бутылку; я, судорожно вздохнув, приложился из горлышка.

ГЛАВА 6

День второй.

Утро.

Из кромешной тьмы соткались два человеческих силуэта. На них какая-то униформа, но я не могу разглядеть подробности — не достает света. Полицейские? Констебли? Или как там называются британские правоохранители?

— Przynieść coś do picia? — спросил женский голос. — Wody? Soku?

— Lepiej napić się wódki, — подал реплику ее напарник.

— Jak być?

— Nie dotykaj go! Widzisz, on teraz gdzieś na niebie…

Да, да, на «небе», я помню — тринадцатый ряд, второе от иллюминатора кресло… Похоже, наша воздушная арба всё еще выполняет перелет из пункта А в пункт Б. До чего же утомительны эти полеты!

Ну вот — очередная яма: резкий провал, неприятное, тошнотворное чувство невесомости, — и беспомощности — а следом такой же резкий набор высоты… Если к нам подойдет стюардесса, и предложит угоститься напитками, я таки попрошу у нее яду. Только не для моего компаньона, — кстати, куда это он подевался? — а уже для себя.

Как же мне хреново.

Спустя какое-то время поблизости вновь зазвучали голоса. Похоже, это уже какая-то другая компания… Они говорят на знакомом мне с детства языке. И хотя я сам уже лет двадцать как не разговариваю на воляпюке, мову я отнюдь не забыл.

— А це що, чоловiк Тетяни?

— Кажуть, що так…

— То це вiн довбився в дверi?

— Та їх ніби двоє приїхало, цих кацапів… А, Петро!.. Скажи, це цей ломився в двері душової?

Послышался голос третьего из этой компании.

— Так, це вiн…

— Вiн що, психованный?

— Та майбуть перебрав вчора… Але не патякайте!

— А у Тетяни файна дупа… — сказал первый. — Справна така жiнка.

— А ты шо, вже вiдвiдав ту справу? — отозвался второй.

— Тихіше, бо чоловік почує!

Я хотел подать голос; хотел сказать этим уродам, что все слышу, и что за «файную дупу» сейчас кто-то ответит… Но у меня не было сил не то, что бы говорить, я не смог даже открыть слипшиеся веки.

— Та він вирубився… Спить, як мертвий!

— Збирайтесь швидче, бо зараз вже бусик приїде… — Сказал третий из этой компании. — Джито буде лаятися, якщо ми знову спізнимося!

Следующим в мой кошмарный сон — а мне представлялось, что я сплю; и почему-то никак не удавалось прервать этот тягостный сновидческий сюжет — заявился некий чёрт: черное, как смоль лицо, белый оскал крупных острых зубов.

— Hello, brother! How are you?

Этот некто принялся тормошить меня за плечи.

— Are you okay, bro?

«А! — подумал я, — это тот темнокожий парень, которого мы встретили на входе… Как там его? Бен? Сэм?..»

— Отвянь, парень! — с трудом разлепив губы, сказал я.- Fuck off!..

Когда я очнулся, то еще некоторое время не мог понять, где именно нахожусь, и как попал в это место.

Черепушка трещит от боли; некоторое время я сидел, обхватив голову руками. Болит поясница, ноют почки, ноги ватные; все члены затекли. Внутренности ссохлись; я ощущал себя в эти мгновения големом, слепленным из глины; и глину эту для создания меня замешивали не на крови и яичных желтках, а на крепком спиртном.

Я сверился с наручными часами — без пятнадцати девять. Место мне показалось до странности знакомым. Через проход видна кухня; там горит оставленный кем-то включенным свет. Я с усилием повернул голову — виден камин, забитый пакетами с мусором… Так, так… Одежды, помещенной с вечера на просушку, нет, видимо, забрали. Сам отопительный прибор выключен. На пластиковом столе стоит электрический чайник; к грязным тарелкам добавились еще три кружки и банка с кофе. Пепельницы, наполненные окурками, на прежнем месте.

Послышался чей-то прерывистый — с всхлипом — вздох. Должно быть, это я так обреченно вздохнул; кроме меня здесь нет ни одной живой души.

Не знаю, как к этому относиться… Но, определенно, я нахожусь в тот самом строении на Оксфорд-стрит, куда нас привезла Татьяна; в том самом доме, который я на пару с компаньоном покинул среди ночи, прихватив свои вещи. Саднит левая рука; но на фоне головной боли это пустяк.

Вокруг гробовая тишина.

Я не без труда поднялся из кресла, в котором, видимо, провел какое-то время. Обнаружился мой плащ — он переброшен через боковую спинку дивана; на нем не видно грязных пятен, он даже не выглядит таким уж мятым.

Пошатываясь, перебрался в помещение кухни. Туалет довольно грязный; запашок, как в вокзальной уборной эпохи позднего советского строя…