Читаем Мост бриллиантовых грез полностью

Роман мог бы голову дать на отсечение, что дело обстояло с точностью до наоборот: что Катрин исколесила весь Париж, подбирая именно курточку под цвет машины, – однако, разумеется, не стал пускаться в опасную полемику и бросил на новую знакомую один из своих знаменитых взглядов: чуть исподлобья, медлительный, обволакивающий… Он умел совершенно необыкновенно сверкать глазами, эти взгляды ослепляли, но когда надо было произвести более сильное, порою убийственное впечатление, Роман не знал лучшего средства, чем подпустить в свои глаза черного тумана…

– По-моему, – сказал он с детской непосредственностью, – эта машинка просто-таки для вас создана! И даже если бы вы ездили в ней, пардон, абсолютно голая…

Катрин сверкнула на него глазами. Еще в Лувре он заметил, что глаза у нее очень странного цвета – желтоватые, но не как у кошки, режущие, а мягкие, янтарные. Очень удачное сочетание – золотистых глаз и золотисто-рыжих волос. Конечно, баба – пальчики оближешь! И ей никогда не дашь ее лет. Фанни, кстати, тоже не дашь… Но не стоит больше о Фанни, она – пройденный этап. Сейчас имеет значение только Катрин! Это штучка тонкая, ничего не скажешь. Из тех, кому нужен не просто секс, а нечто большее, нечто иное. И все же без секса они не могут обойтись, поэтому Катрин, любовница богатейшего интеллектуала, и приперлась на встречу с красивым мальчиком.

Впрочем, откуда ей знать о постельных талантах Романа? Скорее всего, это чисто женское желание непременно завладеть тем, что принадлежит заклятой подруге. Интересно, откуда у нее такая ненависть к Фанни, что нужно второй раз вмешиваться в ее жизнь, второй раз ее разрушать?

С другой стороны, мужиков же никто не заставляет кидаться на Катрин. И этого… Лорана… не заставлял. И его, Романа, никто силком не тащит в объятия этой красивой и жадной сучки.

И все же ему без нее не обойтись, вот в чем вся штука. Она ему нужна гораздо больше, чем он ей, а потому… а потому разглядывание хромированной и кожаной отделки автомобиля что-то затянулось!

Кажется, Катрин тоже так решила, потому что наконец заговорила:

– Ты тоже очень хорошо смотришься в этой машинке. Такая игрушечка в золотистой шелковой коробочке. Шоколадная куколка, которую дарят маленьким девочкам на Рождество или к первому причастию, и они мучаются, бедняжки, от восхищения и не могут решить, что делать: отгрызть ли у куколки шоколадную головку или сохранить ее красоту нетронутой?

Ох, как любил Роман такие разговоры… такие тонкие разговоры с женщинами! Еще не флирт, еще подступы к нему, словно бы тонкий ледок ногой пробуешь… Нет, это похоже на то, как в переполненном троллейбусе будто невзначай касаешься женской груди или переднего места… летом, в жару, когда платья такие тонкие, словно их и вовсе нет… У тебя каменное выражение лица, у нее каменное выражение лица, оба вы делаете вид, будто совершенно ничего не происходит, а между тем в ваших головах молниеносно проносятся картины того, как бы вы сейчас… и тебе тесны становятся брюки, а она приоткрывает губы, пересохшие от внезапного желания.

Давнее впечатление, еще российское, фром Раша, ныне не актуальное: в Париже тесноты в троллейбусах не бывает хотя бы потому, что троллейбусов в Париже элементарно нет, а автобусы идут один за другим, так же, как и поезда метро, даже в час пик. Тут о давке, о тесноте можно только мечтать…

Роману стало неловко сидеть, и он слегка переменил позу, закинул ногу на ногу: совсем ни к чему Катрин до поры до времени знать, что происходит у него в штанах.

Еще одно облако черного тумана было выпущено, и оно довершило начатое.

– Да, ты красивый мальчик, нечего и говорить, – вздохнула Катрин со странным выражением, как будто бы красота Романа не восхищала ее, а раздражала. – Красавчиков много, но ты… но в тебе есть что-то такое… – Она запнулась, тронула золотистую прядь у виска, накрутила ее на длинный палец, увенчанный невероятно длинным, нежно-розовым ногтем и украшенный огромным перстнем с прозрачным розоватым камнем. «Не бриллиант, какой-то полудрагоценный, – подумал Роман, – но смотрится невероятно благодаря отделке и форме».

Чудилось, это задумчивое движение помогло Катрин найти нужные слова, потому что она отпустила весело закрутившийся локон и заговорила вновь:

– Я поняла, что в тебе такое особенное. У тебя внешность романтическая, вот что. Ты похож на того мальчика, о котором, как об объекте для первой любви, мечтают все девочки лет в пятнадцать-семнадцать. Очень, очень печально, когда жизнь такой девочки проходит среди совсем других мальчиков, а потом и среди других мужчин. Вообще плохо, когда мечты не сбываются вовремя, потому что рано или поздно этот красавец ей все-таки встречается… вот как ты мне встретился, к примеру… и тогда она сходит с ума, бросает ему под ноги свою жизнь или превращает его в свою забаву, в свою игрушку, которую ей очень хочется и потискать, и… сломать.