Читаем Москва - столица полностью

Только мира и тишины «Поучение» Мономаха не принесло. Один за другим поднимаются на отеческий престол его сыновья в пылу жаркой борьбы. Семь лет правит в Киеве Мстислав Великий, столько же сменивший его брат Ярополк. После Ярополка Мономаховичам не удается удержать престола: 7 лет его занимает Всеволод II, из так называемой черниговской ветви потомков Владимира Святого. Сын Мстислава Великого Изяслав II возвращает в семью власть над Киевом. И все это время его дядя, один из младших сыновей Мономаха, Юрий Владимирович Долгорукий мечтает о полноте отцовской власти, воюет, копит богатства, заключает и разрывает союзы с князьями, участвует в нестихающих междоусобных войнах.



Великий Владимирский князь Всеволод Большое Гнездо с четырехлетним сыном Владимиром - будущим первым московским князем. Фрагмент рельефа Дмитриевского собора. 1198 г.



Владимир Мономах. Изображение XIX в.



Вокняжение Владимира Мономаха (1116 г.) Гравюра XIX в.


Как рассказывает Ипатьевская летопись, в 1147 г. зовет Юрий Владимирович на встречу очередного своего союзника, князя новгород-северского и черниговского Святослава Ольговича: «Приди, брате, ко мне в Москов».

Святослав Ольгович недавно вынужден был бежать в лесной суздальский край, оставив дочиста разграбленный дом и хозяйство. Князья-родичи опустошили его Новгород-Северскую волость и собственную усадьбу князя в Путивле. Увели они 700 человек дворни, 3 тысячи кобылиц и тысячу коней, не считая несметного множества «готовизны» — продовольственных запасов. С остатками дружины, женой и детьми добрался князь до суздальской Оки и остановился в устье Поротвы, куда Юрий Долгорукий послал ему богатую «встречу» и дары каждому из прибывших «паволокою» — дорогими тканями и «скорою» — мехами.

Не замедлил расчетливый Юрий Владимирович воспользоваться ратным искусством беглеца — дал ему «воевать» по последнему зимнему пути Смоленскую волость вверх по Поротве, а сам направился «воевать» новгородские волости. Святославу удалось успешно дойти до верховьев Поротвы и занять город Людогощ, Юрию — Новый Торг. На обратном пути из Нового Торга в родной Суздаль шел Юрий Владимирович через Волок Ламский, откуда, скорее всего, и послал приглашение соратнику, благо представляла Москва к тому же богатую и удобную княжескую усадьбу.

Святослав Ольгович поехал на встречу с небольшим числом воинов и в знак особого доверия Долгорукому выслал вперед маленького своего сына Олега, который получил почетнейший подарок — пардус, иначе — мех барса.

Состоялась встреча 4 апреля 1147 г., в пятницу, на пятой неделе Великого поста, в канун праздника Похвалы Богородицы. Князья радостно встретились, расцеловались «и тако возвеселишися вкупе», по словам летописца. А на следующий день довольный ходом дела Долгорукий приказал устроить «обед силен», одарил всех гостей и княжескую дружину щедрыми подарками и тут же сосватал свою дочь за малютку Олега Святославича. Венчание молодых состоялось спустя 3 года.



Великий князь Юрий Долгорукий, сын Владимира Мономаха. Миниатюра из «Титулярника» 1672 г.


Возраст для брака в то время никакого значения не имел. Жизнь заставляла рано взрослеть. На коня садились, едва начав ходить. В 12 лет участвовали в сражениях наравне с взрослыми воинами. Ратный век князя начинался и кончался обычно очень рано. Приходилось торопиться обзавестись семьей, наследниками, чтобы было кому передать навоеванное и нажитое.

Союз Юрия Долгорукого с Святославом Ольговичем оказался недолгим. Уже на следующий год щедро одаренный суздальским князем Святослав соединился с его врагом Изяславом, и Юрию Владимировичу пришлось выступить против обоих. Измена оказалась тем тяжелее, что Изяслав пригласил себе на помощь венгров, богемцев, поляков. И все же 20 марта 1155 г. Юрию Владимировичу удалось очистить от врагов Киев и торжественно въехать в столицу. В продолжавшихся распрях он принимает решение, о котором сообщает под 1156 г. Тверская летопись: «Князь великий Юрий Володимеричь заложи град Москву на устеже Неглинны, выше реки Аузы».

Заложить град не означало основать новый город, но построить укрепление. Москва уже располагала защитными сооружениями. Ее окружал 700-метровой длины земляной вал с частоколом на гребне и глубоким рвом. Теперь площадь града была значительно увеличена. Длина стен достигла 1200 метров. Ров стал 5-метровой глубины, а ширина его увеличилась до 12—14 метров. Первоначальное же селение располагалось на вершине Боровицкого холма, на месте нынешней Оружейной палаты и Кремлевского Дворца съездов. Правильнее сказать, на бывшей вершине: во время строительства Храма Христа Спасителя в 1838 г. она была сильно срезана.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Homo ludens
Homo ludens

Сборник посвящен Зиновию Паперному (1919–1996), известному литературоведу, автору популярных книг о В. Маяковском, А. Чехове, М. Светлове. Литературной Москве 1950-70-х годов он был известен скорее как автор пародий, сатирических стихов и песен, распространяемых в самиздате. Уникальное чувство юмора делало Паперного желанным гостем дружеских застолий, где его точные и язвительные остроты создавали атмосферу свободомыслия. Это же чувство юмора в конце концов привело к конфликту с властью, он был исключен из партии, и ему грозило увольнение с работы, к счастью, не состоявшееся – эта история подробно рассказана в комментариях его сына. В книгу включены воспоминания о Зиновии Паперном, его собственные мемуары и пародии, а также его послания и посвящения друзьям. Среди героев книги, друзей и знакомых З. Паперного, – И. Андроников, К. Чуковский, С. Маршак, Ю. Любимов, Л. Утесов, А. Райкин и многие другие.

Зиновий Самойлович Паперный , Коллектив авторов , Йохан Хейзинга , пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Биографии и Мемуары / Культурология / Философия / Образование и наука / Документальное
Эссеистика
Эссеистика

Третий том собрания сочинений Кокто столь же полон «первооткрывательскими» для русской культуры текстами, как и предыдущие два тома. Два эссе («Трудность бытия» и «Дневник незнакомца»), в которых экзистенциальные проблемы обсуждаются параллельно с рассказом о «жизни и искусстве», представляют интерес не только с точки зрения механизмов художественного мышления, но и как панорама искусства Франции второй трети XX века. Эссе «Опиум», отмеченное особой, острой исповедальностью, представляет собой безжалостный по отношению к себе дневник наркомана, проходящего курс детоксикации. В переводах слово Кокто-поэта обретает яркий русский адекват, могучая энергия блестящего мастера не теряет своей силы в интерпретации переводчиц. Данная книга — важный вклад в построение целостной картину французской культуры XX века в русской «книжности», ее значение для русских интеллектуалов трудно переоценить.

Жан Кокто

Документальная литература / Культурология / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное