Читаем Москва полностью

Порез на руке, который у меня был в бою с Поповым, был не глубоким, но меня это беспокоило. Ириния ничего об этом не знала, и это была рука, которую она схватила за руку. Я оттолкнулся и потащил ее за собой. Мы шли дюйм за дюймом. Каждый раз, когда Ириния дрожала, доска раскачивалась. Было слишком много вещей, о которых я должен был помнить одновременно. Пришлось обращать внимание на доску, чтобы она не упала в воду. Потом были эти люди-русалки, которые плавали среди нас и иногда поднимались наверх, чтобы посмотреть, как далеко мы от них. Вдруг одно из оставшихся существ нападет на нас, и мы окажемся в беде. А потом появилась боль в руке. И огонь! Мои глаза уже слезились от дыма. Жар пламени время от времени был невыносим, ​​и если я не чувствовал этого жара, то был еще и ледяной холод, приходивший извне. Солдаты тушили огонь, который все еще горит. Очевидно, кто-то взял бразды правления и отдавал приказы. Два пожарных шланга теперь поливали пламя снаружи ледяной водой. Но никто ничего не предпринял с пламенем и дымом внутри.

Затем Ириния начала сильно дрожать. Доска закачалась. Я держал ее одной рукой, а доску - другой. Мы сидели неподвижно, как ледяные статуи. Ириния посмотрела на меня отчаянно умоляющим взглядом. Я улыбнулся, уверенно надеясь на нее. «Остался всего один метр», - сказал я.

«Я ... я мерзну», - сказала она, снова дрожа.

"Когда мы будем там, мы возьмем тебе одежду Сержа. Затем возвращаемся в офис и оденем пальто. Солдаты заняты работой с огнетушителями, поэтому мы можем идти прямо к грузовику и уезжать. Вероятно, пожар уничтожит остатки этой лаборатории. Мы пройдём, вот увидишь.

Она попыталась улыбнуться. Отчаяние исчезло из ее глаз. И в этот момент один из людей-русалок решился на попытку.

Я видел, как он идет, но было уже поздно. Даже если бы я видел его раньше, я бы не знал, что я могу с этим поделать. Он нырнул глубоко и поднялся прямо со дна. Я видел, как его пальцы загребали воду. Его глаза были широко открыты и смотрели на нас. Он поднялся наверх и вскочил. Он не мог схватить меня или Иринию, но он подошел так далеко, что смог ударить по доске сжатыми кулаками.

Доска сильно раскачивалась взад и вперед. Ириния пыталась меня схватить. А затем конец полки соскользнул с края резервуара. Доска упала в воду.

Я коснулся воды спиной. Я чувствовал, как он сжимается вокруг меня, пропитывая мою одежду. Незадолго до того, как моя голова опустилась, я услышал громкие звуки. Пришлось пойти к Иринии, попытаться защитить ее. Русалки меня не интересовали; они просто хотели схватить ее.

Моя голова поднялась над водой. Я потряс его и посмотрел на бак. Пока я смотрел, я протянул руку и снял ботинки.

Три русалки окружили Иринию и громко кричали. Она казалась им чем-то новым, что-то, что они смутно помнили, но не знали, что с этим делать. Но они скоро вспомнят об этом. Ириния держалась одной рукой за доску.

Когда я снял обувь, я подплыл к ней. Скрип в баке звучал намного хуже. Три русалки без интереса посмотрели на меня. Я, наверное, был слишком похож на них, чтобы быть интересным. Но с Иринией все было иначе.

Я хотел, чтобы они мной интересовались. Я хотел, чтобы они забыли Иринию и сосредоточились на мне. Мне нужно было что-то сделать, чтобы возбудить этот интерес.

За исключением троих, окружавших Иринию, остальные плыли подо мной, под ней и время от времени поднимались, издавая свои скрипящие звуки. Я не знал, сколько их было в баке.

Я подплыл к плавающей доске и покачал головой, когда Ириния протянула мне руку. Если бы последние три года были для нее кошмаром, это ничего бы не значило по сравнению со страхом, который я теперь видел в ее глазах.

Я позвал русалок. - 'Привет!'

Они взглянули на меня на мгновение, а затем снова повернулись к Иринии.

Был один способ заинтересовать их. Вдоль полки я толкнул Иринию. Она посмотрела на меня. Я втиснулась между ней и мужчиной рядом с ней. Когда он потянулся к ней, я убрал его руку. Двое других смотрели. Они не знали наверняка, представляю я угрозу или нет.

Человек-русалка, чью руку я отбил, посмотрел на меня такими налитыми кровью глазами, что они казались розовыми. Его щеки и губы опухли. Он снова подошел ближе и потянулся к Иринии. Я снова ударил его по руке. Он стал громко кричать Он уплыл, вернулся и снова закричал на меня. Его розовые глаза вопросительно смотрели на других русалок. Он не знал, что делать. Он снова посмотрел на меня и стал громче, чем кто-либо из них когда-либо делал. Затем он ударил ладонями по воде. Теперь я был между ним и Иринией. Двое других прервали игру, чтобы посмотреть на меня. Я был готов. Я изо всех сил выпустил кулак. Удар попал одному из них чуть ниже правого глаза по щеке. Сзади было достаточно силы, чтобы отогнать его на метр.

Теперь я был так близко, что мог дотронуться до русалки, держащей Иринию. Я сжал его скользкое запястье. Затем тот, которого я избил, внезапно подошел ко мне сзади, и я почувствовал, как чья-то рука сковывает мою шею, из-за чего моя трахея напряглась.