Читаем Москва полностью

Должно заменить, что мы имеем дело с героем как бы мифологическим. И они даже предпочтительны, эти как бы мифологические герои, и вовсе не потому, что необычное для искусства вроде бы предпочтительно (мы ведь не гении, которые парадоксов други), Как раз наоборот – этими героями полны любые культуры, а идеологически преизбыточные так и вовсе актуализуют любого мало-мальского потенциального мифологического героя, основных же воздвигая до небес. Собственно, таким и предстает мой Милицанер, являющийся символом государственности, соединяющий «чистое», «небесное» с его земным, увы, не всегда совершенным воплощением (в наукообразной литературе подобных героев именуют медиаторами назовем и мы его так). Один вполне реальный милиционер на моем выступлении сначала имел ко мне претензии по поводу своих сослуживцев, но после моих подобного рода объяснений перестал держать на меня обиду.

Бросается в глаза, что при выполнении своей функции медиатора Милицанер на вертикали, соединяющей небо и землю, встречает всяческих врагов (иногда просто не ведающих, что творящих). Это есть, так сказать, динамика, драматургия раскрытия, становления его образа. В то же время ему, Милицанеру, как Герою статусному, вечному противостоит вечный же, статусный Антигерой… Но это тема другого предуведомления к другой публикации. Так что вот.

Предуведомление

Идея этого сборника назрела давно. С 1976 года Милицанер стал одним из главных (если не главным) героев моего творчества, неким, я бы сказал, стержнем его гражданской темы. С ним свыкся уже не только я, но и мой заинтересованный читатель. В сборнике образ

Милицанера явлен в становлении (как он постепенно складывался в моем творчестве), но и цельным, совершенным в каждом отдельном месте его обнаружения (как идея).

В общем, сборник напрашивался сам. И напросился.

11 | 01301 Когда здесь на посту стоит Милицанер                 Ему до Внуково простор весь открывается                 На Запад и Восток глядит Милицанер                 И пустота за ними открывается                 И центр, где стоит Милицанер —                 Взгляд на него отвсюду открывается                 Отвсюду виден Милицанер                 С Востока виден Милицанер                 И с Юга виден Милицанер                 И с моря виден Милицанер                 И с неба виден Милицанер                 И с-под земли…                 Да он и не скрывается11 | 01302 Посредине улицы                 Стоит Милицанер                 Не плачет и не хмурится                 И всем другим пример                 Но кто возьмет ответственность                 Что он не входит вдруг                 Вот в этот миг ответственный                 Во ада первый круг11 | 01303 Он жив, он среди нас как прежде                 Тот рыцарь, коего воспел                 Лилиенкрон, а после Рильке                 А после только я посмел                 Вот он идет на пост свой строгий                 Милицанер в своем краю                 И я пою его в восторге                 И лиры не передаю11 | 01298 Когда придут годины бед                 Стихии из глубин восстанут                 И звери тайный клык достанут                 Кто грудею нас заслонит?                 Так кто ж, как не Милицанер                 Забыв о собственном достатке                 На нарушителей порядка                 Восстанет чист и правомерн11 |01294 Был Милицанером столичным                 Она же по улице шла                 Стоял на посту он отлично                 Она ночью позднею шла                 И в этот же миг подбегают                 К ней три хулигана втроем                 И ей угрожать начинают                 Раздеть ее мыслить втроем                 Но Милицанер все заметил                 Подходит он и говорит:                 Закон нарушаете этим                 Немедленно чтоб прекратить!                 Она же взирает прекрасно                 На лик его и на мундир                 И взгляд переводит в пространство                 И видит рассвет впереди11 | 01299 Он жизнь предпочитает смерти                 И потому всегда на страже                 Когда он видит смерть и даже                 Когда она еще в конверте                 О, как ее он понимает                 Как чувствует ее плечом                 Ежесекундно и причем                 Плеча он не отодвигает
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги